Бладхаунд. Играя на инстинктах

По нему открыли огонь из трех пистолетов и двух самозарядных винтовок. Он тут же скрылся за углом здания – помогли звериная скорость и Нареченная Мгла. И все же несколько пуль зацепили его правую руку, а один особенно удачный выстрел даже повредил сухожилие в локте. И черт бы с ним, но это были не простые пули!

Охотник зарычал и отбежал подальше в лес за особняком. Он чувствовал, как пуля, застрявшая в кости прямо над медиальным надмыщенком, жжет его плоть текучим колким огнем. Он присел на одно колено, выхватил топор и точным росчерком матового лезвия увеличил входное отверстие.

Потом залез в рану грязными пальцами, морщась от боли, нащупал свинцовый конус, подцепил его ногтями и с ревом вытащил на свет отнюдь не божий.

Бладхаунд отбросил пулю, которая даже глаза обжигала, накрыл рану рукой и стал читать Темный Заговор. Когда охотник закончил, рана исчезла, но поврежденному сухожилию нужно больше времени на восстановление – пройдет не меньше часа, пока в руку вернется ее истинная сила.

Твою мать! Оказывается, Хайта не интересовала точка связи.

Он знал (откуда-то знал!) о старом военном схроне в подвале лодочной станции. Более того – розданное остальным обреченным оружие он заговорил, используя древние герметические мантры. Выходит, эти двое не просто знают о тенебрисах и их посланниках. Им известны способы борьбы с Порчей.

Это немыслимо!

Оружие смертных неспособно причинить значительный ущерб сущности жнеца тенебрисов – только его телу, которое легко восстановить. Но заговоренные пули, осененные знаком Элоим и окропленные настоем артимисии, – совсем другое дело.

Они ранят плоть, но их цель – его черный дух. Они лишают его связи с Храмом Тайн, забирают силы, дарованные Порчей.

Ему нельзя, никак нельзя подставляться! Одно прямое попадание и два касательных – и вот уже усталость ощутима. Бладхаунд не мог сказать точно, но полагал, что полдюжины пуль полностью разорвут цепи, что связывают его с Эссенциалом. Это будет эндшпиль, и он окажется слабейшей стороной.

О Порча, ведь он сам дал им время, полагая, что разгадал замысел отца и сына! Досадная ошибка.

Страшная. Но – не критическая. И сокрушаться о своем жестоком просчете он будет потом. Сейчас нужно вернуть доверие тенебрисов.

Бладхаунд поднялся в полный рост, закрыл глаза. Затем поднес к лицу топор, которым только что вскрывал свою рану и, высунув неестественно длинный язык, провел им по острому лезвию. Мутный ручеек черной крови, перемешанной со слюной, пролился на землю.