Бладхаунд. Играя на инстинктах

Это выходило легко – Мгла питалась людским страхом, а сейчас даже Хайт и Нимбл боялись, хотя и не подавали виду.

Дважды он метнул топор, не целясь. Один раз лезвие просвистело прямо над ухом Кьюти, отчего блондинка завизжала, будто он уже начал вскрывать ее, и совсем непоэтично намочила бикини. Второй раз Нимбл с легкостью ушел от броска и тут же выстрелил в ответ. Не попал, разумеется. Ведь теперь Бладхаунд был готов.

В какой-то момент охотник почувствовал, что пора остановиться. Нервы обреченных натянулись как тетивы боевых луков, их восприятие обострилось благодаря щедрым потокам норадреналина, которыми их бедные надпочечники наполняли взбухшие вены разгоряченных тел.

Даже Скара перестала палить по чем зря.

И тогда Бладхаунд вновь затянул Сумеречную Колыбельную. Он кружил в тенях, изредка попадаясь на глаза своим жертвам, и каждый раз широко улыбался, до боли высовывая изо рта свой черный язык, капая кислотной слюной на измученную землю.

Он менял тональность и тембр, пел то тише, то громче, реагируя на каждый вздох, каждый удар сердца обреченных.

А потом Скара закричала.

– Я больше так не могу! – девушка бросила пистолет на землю и ринулась прямо в лес, не разбирая дороги, с бесконечным ужасом в широко распахнутых глазах. Сумеречную Колыбельную тут же прервал удовлетворенный смешок. Охотник нашел ее слабость. Довел до предела. И она сломалась.

Глупую девчонку Бладхаунд настиг за сараем. Он схватил ее за горло и буквально впечатал в гнилые доски старой стены, которые от удара натужно захрустели и прогнулись внутрь.

Скара захрипела, из уголков губ потекла кровь. Ничего, лишь пару ребер сломал, цела будет! Пока что.

Бладхаунд, продолжая прижимать жертву к стене, приблизил к ней свое лицо. Она вяло сопротивлялась, будто осознавая всю тщетность этих попыток. Ей казалось, что ее держат не человеческие пальцы, а стальные прутья, которые не разжать, не сдвинуть. Можно только неистово колотить по ним своими тонкими ручками, ломая ногти и срывая нежную кожу.

– А теперь зови на помощь, – прошептал он девушке в лицо, обдавая ее приторной волной гниющей органики.

Запах тлена. Запах смерти. Запах Храма Тайн, оборотная сторона которого – Храм Наслаждений!

Скару вырвало ему на руку. Охотник не обратил на это внимания, лишь склонил голову на бок, уставившись ей прямо в глаза немигающим безумным взглядом. Он явно дал понять, что не намерен повторять свой приказ.

– Помо… – она закашлялась кровью, но страх пересилил физиологию.