Бладхаунд. Играя на инстинктах

 – И не забывай – в нем две дырки уже…

– Коли! – грубо перебил третий. Низкий зловещий бас. – Поверь, если он сейчас придет в себя, будет хуже. А ты ведь стоишь ближе остальных…

Бас сказал что-то еще, но охотника вновь ужалило в шею и слова говорившего тут же превратились в бессмысленную абракадабру. Он по-прежнему ничего не видел, вокруг расплескалась белая пустота, медленно поглощавшая его сознание. Он пытался бороться, но тело не слушалось…

Во второй раз охотник пришел в себя плавнее и сразу стал анализировать обстановку.

Итак, он находится в горизонтальном положении и обездвижен. Марк (что? Марк? чье это имя?) ощущает холодный металл на шее, запястьях и лодыжках. Все тело жутко болит, особенно грудь – ее при каждом вдохе будто обливают кислотой изнутри.

– Так это правда он? – спросил кто-то над самым ухом. Молодой и звучный, но неуверенный голос. Кажется, охотник уже слышал его. – Тот, за кем все Стражи Арк-Сити гоняются без малого полгода?

– Ага, – второй голос был ниже, старше… Стоп! Это те самые голоса, которые говорили что-то об уколах и двойной дозе.

Но это же было… А когда это было? Сколько времени он спал? И почему ничего не видит?

Марк (точно! это мое имя!) понял, что его веки закрыты. Он попытался распахнуть их. Никак. Попробовал повернуть голову. Не вышло. О Порча, он даже языком не может шевельнуть!

– Тридцать пять смертей за двенадцать месяцев, – продолжил второй голос. – Немыслимо!

– Было бы сорок, – хриплый бас донесся с другой стороны. Или с той же? Охотник (кто, твою мать?) совсем потерялся в пространстве, потому что почти не чувствовал собственного тела.

Зато смутно ощущал мерные покачивания из стороны в сторону. Похоже, они едут в кузове крупногабаритного автомобиля, грузовика.

Сознание двоилось, страх (эмоция, которой охотник никогда в жизни не испытывал) родился где-то внизу живота и теперь поднимался вдоль позвоночника, обжигая отвратительным холодком. Марк понял, что если бы язык и губы слушались его, он заорал бы во все горло.

– А вы хорошо сработали, – бас говорил тихо, гулко. – Департамент отметит вас обоих. Но я должен уточнить. Вы же понимаете, что все произошедшее этой ночью никому больше не должно быть известно?

– Но, тэн, – вяло запротестовал первый голос. – Сеть все равно узнает. Рано или поздно…

– Это так, – прервал его бас. – Но в этот раз будет поздно. И в том виде, в каком нужно нам.

– Ладно, ладно, мы законопослушные граждане и все понимаем, – зачастил второй.