Миг воплощенных желаний

А может быть, причина в том, что у него давно не было женщины?

Наверное, так и есть. Воздержание провоцирует сильное желание. Но он испытывает к этой женщине не только обычное влечение.

– По-моему, нам надо поговорить за закрытыми дверями. – Самуэле сглотнул, когда в его мозгу возникли ее широко раскрытые глаза и спутанные волосы. Насколько отзывчивой она будет в постели? Нахмурившись, он отмахнулся от чувственных фантазий и сосредоточился на цели своего визита.

Она запаниковала:

– Нет!

Ее ответ был настолько неожиданным, что Самуэле опешил.

– Тебе незачем входить ко мне, – твердо сказала она.

– Ты шутишь, что ли? – Он восхитился ею, когда она сильнее вцепилась руками в проем, преграждая ему путь.

Сильнее восхищения был эротический образ того, как он обнимает пальцами ее грудь. Рассердившись на свою несдержанность, он нахмурился.

Майя поджала губы и нахально уставилась на него, хотя начинала чувствовать себя немного глупо.

Она приказала себе не вспоминать их первую встречу и думать о настоящем. По сути, этот человек может отодвинуть ее со своего пути одной рукой. Но если он так поступит, она задрожит от желания. Она уже трепетала от одной мысли о его красивом, как у греческого бога, теле.

– Виолетта! – громко произнес он глубоким голосом, и Майя простонала.

– Ладно, – вздохнула она. Лучше уступить ему, пока он не разбудил Маттио. – Ее здесь нет, но…

– А Маттио?

– Его тоже нет.

Самуэле поднял брови, заметив, что она паникует.

– Ты не умеешь врать, – заявил он. – Хватит! – Он рубанул по воздуху смуглой ладонью. – Мне все равно, кто у тебя в доме. Мне нужен только мой племянник.

– У меня там никого нет! – возразила она.

Самуэле представил себе любовника, спящего в ее постели. И с угрюмым видом понял, что ему не составит труда побеспокоить этого уставшего бойфренда.

– Ты всегда носишь такую одежду после обеда?

Поняв его намек, Майя покраснела.

– Моя личная жизнь тебя не касается, – сказала она и подумала: «Как хорошо, что он не знает, что у меня нет никакой личной жизни».

Он опустил длинные ресницы, и его глаза сверкнули, а потом он категорично объявил, словно угрожая:

– Я могу оставаться здесь весь день.

– Нет, не можешь.

– Я… – Он умолк, услышав детский плач.

– Ох, посмотри, что ты наделал! – воскликнула она.

Она одарила его взглядом, которым пожелала Самуэле сгореть в аду, и выдохнула.