Кровь ангелов. Левиафан. Книга 2

 – Нужно было отменить программу, когда он нашел баг! Мета-реальность не должна…

– Учитывая вводные эксперимента, такой риск был признан допустимым, – прервал едва различимый третий голос. – Но я согласен с Норном два-ноль. Конструкт оказался теративен по умолчанию. Искусственное вмешательство в примордиальные процессы формирования мета-гения приводит к деструкции прото-алгоритма. Теперь мы это знаем.

– Он был вне темпоральной шкалы, – продолжил второй голос, который временами обрывался, норовил ускользнуть. – Но тахионеры четко фиксировали мотивированные терат-ритмы, обусловленные внешним воздействием.

– Иными словами, мы были не готовы? – сорвался первый голос. – Начали слишком рано?

– Нет, – ответил третий. – Нам вообще не стоило начинать. Экзо-суггестия оказалась провальной парадигмой.

– Только естественные факторы, – уточнил второй голос, в котором зазвучало легкое снисхождение. – Никакого моделирования. В противном случае мета-контакты не формируют устойчивых связей в…

– Помолчи, – третий голос стал почти неразличим в шуме помех.

 – Он преодолел страт-экран.

– Он… – волнение в первом голосе сменилось непониманием. – Он что, слышит нас?..

И он сорвался с места, устремившись через равнину, прочь от этих мест. Он стал думать обо всем подряд, задавал себе тысячи вопросов и тут же находил ответы на них, но лишь для того, чтобы задать новые вопросы. Он не допускал ни мгновения тишины в своей голове, зная, что едва эта секунда наступит – он тут же услышит их вновь. Но тогда и они услышат его.

Инстинктивное, какое-то глубинное понимание говорило ему, что если он будет двигаться, если сумеет постоянно занимать свое сознание хоть чем-то, им будет сложнее отыскать его. Тот же самый инстинкт (или знание, сокрытое глубоко в его сути от него самого?) подсказывал, что дороги назад нет, ему больше не вернуться в мета-реальность. Там он уязвим.

И он уходил все дальше. Порой останавливался в людских селениях, но ненадолго. Он не использовал навыки и силы, которые могли выдать его.

Но и без этого люди рано или поздно понимали, что он не такой как они. В первом селении он стал охотиться вместе с другими мужчинами и оказался лучшим из них. Его стрелы разили без промаха, он всегда точно знал, где находятся животные и куда они пойдут.

В следующем он попробовал себя в кузнечном деле. Он создавал безупречное оружие, вожди из самых отдаленных уголков земли направляли к нему своих посланников и осыпали его золотом, когда он заканчивал работу.