Кровь ангелов. Левиафан. Книга 2

Потом достал из ближайшего сундука несколько резных подсвечников и выставил их вокруг парня. Карн насчитал шестнадцать подсвечников, в каждом – кроваво-красная свеча толщиной с руку. Из ниоткуда взявшийся Локи щелкнул пальцами и пятнадцать из шестнадцати свечей вспыхнули ровным пламенем. Бог огня скривился, крякнул, поплевал на пальцы, щелкнул еще раз. Загорелась шестнадцатая свеча. Локи поцокал языком и исчез из поля зрения Карна.

– Раздевайся, – скомандовал Эрра. Карн обернулся и внимательно посмотрел на него.

– Полностью? – уточнил парень, неспешно стягивая рубашку.

– Да, – сухо ответил бог войны. Хотел на этом закончить, но увидел мину Карна и снизошел до пояснения. – Это что, сомнение на твоем лице? А ты вспомни лекции Тота. Почему плакун-траву собирают ночью в льняной одежде?

Карн вспомнил. Бог мудрости говорил, что многие травы срезают в ночное время, потому что при высокой интенсивности ультрафиолетового излучения (то бишь днем) в них попросту не выделяются нужные ферменты. Необходимые реакции происходят лишь при ослабленном (отраженном луной) свете, и только при определенной его интенсивности, то есть в конкретные часы.

Но этого мало. Чтобы не повредить молекулярные связи между энзимами, необходимо действовать осторожно, в частности – не создавать помех для течения магнитных токов. Для этого и нужна льняная одежда – она свободно пропускает любые излучения, для человека лен – как вторая кожа. Но иногда связь внутри энзимов настолько тонка, что на травнике не должно быть вообще никакой одежды, чтобы он мог взять растение и не нарушить катализацию целевых субстратов.

– Смекнул? – ухмыльнулся Локи. Он бродил вокруг свечей и вычерчивал на полу знаки при помощи кусочка каменного угля. – По морде вижу, что смекнул! Так что давай резче. Никто не знает, сколько это займет. Может минуту, а может месяц… Шуткую, бро, не напрягайся! В твоем случае не больше пары часов. Но это не точно…

Карн разделся донага и посмотрел на Эрру. Тот кивнул, принимая из рук парня его одежду.

Карн встал на колени, словно собирался молиться или медитировать. Его руки легли на бедра ладонями вверх, он закрыл глаза и медленно вздохнул.

Вскоре его дыхание достигло необходимого ритма, он сделал это быстро и без усилий – сказались упорные тренировки. Парень постепенно освобождал сознание от мыслей, образ за образом. И вот он уже оказался в безвоздушной пустоте, где не было ничего, только мерный голос Эрры, который раздавался со всех сторон одновременно.