Проклятые земли. Левиафан. Книга 4

Но как? Сжечь или похоронить? Ведь нордманы делали и так и так, в зависимости от того, кому служил человек при жизни, – асам или ванам. Потом Аудун понял, что это глупый вопрос. Берсерски посвящали свои жизни Всеотцу. Значит – сжечь.

Лейв тем временем уже закончил, нарисовав на земле идеальный круг и вписав в него с десяток рунических символов. А в самом центре круга Аудун разобрал трискель и довольно странный гальдрамюнд, каких ему раньше видеть не доводилось. Эриль сделал все быстро и четко, явно был мастером своего ремесла, несмотря на очевидную юность.

Парню не пришлось ничего объяснять, Аудун видел массу подобных ритуалов. Они вошли в круг и воин протянул шаману обе руки, закатав рукава до локтей. Эриль сделал то же самое и они схватились за предплечья друг друга.

Лейв прикрыл глаза и сосредоточенно забубнел. Интересно, подумал Аудун, а он понимает, что слова эти едва ли что-то значат и произносятся лишь с целью повышения концентрации? Может и понимает, но пока не хватает опыта делать все, что нужно, без слов.

Он ощутил легкое покалывание в районе предплечий, потом что-то коснулось его сознания, едва уловимое движение чужой мысли, но этого было достаточно. Аудун не рискнул открыть эрилю свой разум, он просто восстановил в сознании образ своего врага так ярко и четко, что аж похолодел от вмиг пробудившегося гнева. Эриль это почувствовал и даже слегка дернулся, коснувшись столь мощного несдерживаемого чувства.

В отличие от шамана Аудун не закрывал глаза, за свою долгую жизнь он овладел собственным сознанием на таком уровне, что доступен совсем немногим.

Вообще, он и сам мог бы провернуть нечто подобное, причем в разы быстрее, но, последовав за своим врагом сюда, он отчего-то утратил некоторые из своих способностей. Это как потерять в бою правую руку, будучи обоеруким бойцом, – умение осталось при тебе, ты отлично знаешь, как выполнять мельницу и другие приемы с клинками в обеих руках, вот только второй меч взять физически не можешь.

Он увидел, как руны в кругу и гальдрамюнд в центре замерцали синеватым пламенем.

Колдовской огонь не горел, скорее едва теплился, шаман не вливал в символы слишком много энергии, для ритуала этого не требовалось.

– Вижу, – наконец проговорил он, не открывая глаз. Голос его был сухим и хриплым, из него будто выпили всю жизнь. – Он далеко на западе, по ту сторону Южного моря.

Лейв сглотнул. Толи оказался недостаточно силен, толи определенные ритуалы давались ему с трудом.