Проклятые земли. Левиафан. Книга 4

 – Тем более, что воин этот принесет тебе власть, которой не имел ни один конунг до тебя. Со мной твой хирд соберет кровавую дань от Шиена до Ставангера и ты не будешь знать поражений. В моем воинском мастерстве ты убедился, так убедись в том, что речи мои – воля богов.

С этими словами он повернулся к Лейву и кивнул ему. Эриль, ясное дело, не ожидал такого поворота, но, надо отдать ему должное, виду не подал.

– Он говорит правду, конунг Эйрик Агнарсон, – шаман выступил вперед и поклонился своему вождю.

 – Много лет назад я проводил блот и руны предрекли, что я встречу великого воина, который приведет конунга Вестфольда в бражный зал Ставангера.

– Это правда? – спросил конунг. Он наклонился вперед и, прищурившись, посмотрел в глаза Лейву.

– Это правда, – кивнул эриль, который не рискнул бы лгать своему вождю и под страхом смерти.

– Это правда? – еще раз спросил конунг, но в этот раз обращался он уже не к Лейву. Задавая вопрос, он откинулся на спинку трона, так что дерево под ним натужно застонало.

Из полумрака справа появилась фигура, высокая, чуть сгорбленная, укутанная в простой серый плащ, полог которого шуршал по доскам пола. Не приходилось сомневаться в том, что этот старик, седой как небо в метель, опирающийся на почерневший от времени деревянный посох, и есть старший эриль Саннефьорда. Его темные глаза окаймляли цепочки морщин, столь глубоких и древних, точно скалистые фьорды Вестфольда. У него был тяжелый, проницательный взгляд, чем-то напоминавший взгляд молодого эриля Тёнсберга.

Взгляд человека, который всю сознательную жизнь постигал истины, неведомые другим.

– Это правда, – медленно проскрежетал старый шаман после того, как несколько мгновений, растянувшихся для Аудуна в одну непостижимую вечность, неотрывно смотрел на Лейва. – Эриль не солжет, ибо недопустимость лжи – благословение нашего ремесла. Он видел то, о чем говорит. Он верит в это. И в этого воина он верит тоже.

Лейв вновь поклонился и сделал шаг назад, возвращаясь на свое место.

Аудун заметил, как у самой линии его волос, убранных за ухо, образовалась капелька пота. Безусловно, то был не страх. То было волнение, порожденное осознанием значимости момента. Кроме того, будем честны – эриль конунга уже довольно стар, так что мог и в маразм впасть, и не узреть истины в словах молодого коллеги. Честно говоря, этого Аудун опасался больше всего.

– А что скажешь ты сам? – Эйрик перевел взгляд на своего эриля.