Проклятые земли. Левиафан. Книга 4

За его спиной Аудун увидел еще одну фигуру, то был дозорный, выставленный в гавани, судя по его лицо – до сего мгновения он был погружен в хмельной сон, и, надо сказать, довольно глубоко, потому что взгляд его не отличался осмысленностью. Зато копье он держал за нужный конец и умело выставил его над левым плечом обоерукого бойца.

Они начали медленно двигаться вокруг костра и Аудун понял, что многие слухи о берсерках оказалось ложью. Они действительно бились с невиданной яростью и были довольно умелы, пожалуй даже настолько, что если бы Аудун не застал их врасплох, то шансов на победу у него было бы крайне мало, несмотря на весь его опыт и мастерство.

Но он понял главное – они умеют просчитывать поединок, умеют изучать противника, оценивая его сильные и слабые стороны. И делают это очень быстро.

Воин с двумя мечами несколько раз проводил обманные выпады только для того, чтобы оценить, как Аудун будет защищаться. В третий раз он двинулся прямо через огонь, завертев мельницу с немыслимой скоростью.

Любого другого он припер бы к каменному валуну и изрубил бы на части, но Аудун слишком часто бился с воинами, которые, как считалось, были быстрее ветра.

Меньше удара сердца ему понадобилось, чтобы оценить траекторию движения вражеских мечей и нанести короткий удар скрамасаксом в правое запястье воина, когда он направлял один из клинков на очередную губительную дугу. Берсерк не издал ни звука, хотя три из пяти пальцев на его правой руке отделились от запястья. Он выронил меч и отступил на шаг.

Аудун, заранее перехватив секиру за середину древка, чтобы было удобнее бить почти в упор, нацелился ему в голову, но был вынужден отскочить назад, когда второй берсерк нанес удар копьем.

Воин, лишившийся пальцев на правой руке, даже не взглянул на свою рану. Его глаза, подернутые красной паутиной лопнувших капилляров, частично сохранили былой цвет. Они отливали полированной сталью, как воды северных морей. Он посмотрел на Аудуна с неприкрытым вызовом, крутанул клинок в левой руке и шагнул спиной через костер.

Они вновь двинулись по кругу.

И все же Аудун не ошибся насчет дуба, там действительно кто-то был. И теперь этот кто-то с протяжным, скорее волчьим, чем человеческим воем вспорол темноту стремительным ударом секиры, вонзившейся в шею воина с копьем.

Берсерк с отрубленными пальцами тут же откатился в сторону и замер, глядя в темноту, из которой вышел высокий длинноволосый мужчина средних лет с поджарой, точно волчьей фигурой.