Мертвятник 2.0

На самом деле его больше заботило, как он не заметил, что Леха после убийства Гарро успел активировать «Луна Инвиктус». Скорость его действий была поразительной даже с учетом «Течения тени» и бонуса от артефактных топоров. Локи превзошел сам себя, – стоит ли этому удивляться?

– По 124 тысячи на лицо, – запоздало резюмировал Ким. Теперь Аки поддерживал его с одной стороны, а Леха – с другой. – По 124 тысячи кинов, ребят, – повторил он, выделяя каждое слово. – И это без учета компенсации за топоры.

– Нормальный такой куш, – кол выпятил губу и покивал. – Даже не припомню, когда у нас в последний раз так выходило.

– Крайний, – бросил Дима, не оборачиваясь. Они с Исой шли впереди. – Не последний, а крайний.

– Ой, брат, давай без занудства! – Леха расплылся в кислой улыбке, подмигнув Киму и Аки. – Я тут только что поднял себе настроение и готов публично заявить. Да, друзья мои, этот рейд стоит отпраздновать!

– А ведь он прав, – Иса хитро посмотрела на Диму.

 – Сегодня мы отлично заработали. И заметь, никто не умер. Что еще нужно, чтобы увидеть тебя довольным?

Дима отвернулся, тщетно пытаясь скрыть улыбку в ночной темноте. Но Иса все равно ее заметила и ткнула своего конст-лидера локтем в бок. Учитывая, что кимер был обнажен по пояс (для получения классового бонуса, а не отсвечивания атлетичной фигурой!), ее тонкий локоток ощутимо прошелся по его ребрам. Воин уронил смешок и протянул руку к Синхромаяку.

Мир вокруг заволокло бело-золотым маревом телепортации и Дима неожиданно понял, почему они – топовая конста. Нет, на самом деле – без учета личных качеств, грамотной стратегии, опыта, экипировки. Ведь реальная причина в другом. Они все – друзья, настоящие, готовые простить друг другу что угодно – любые слабости, готовые даже умереть друг за друга, буквально. Что ж, наверное, так это и работает?..

Глава 2. Килоджоули наших душ

Дима глубоко затянулся и выпустил сизую струю дыма меж едва приоткрытых губ.

Он смотрел вдаль, сквозь неоновый полумрак, на прибрежные районы, терявшиеся в нескончаемой ночи, которая пахла пеплом и разогретым металлом. Набережной не было, там раскрошившийся асфальт, заваленный горами мусора и нечистот, плавно переходил в едва колышущийся полог отравленной воды. Густой серебристо-белой воды, напоминавшей ртуть. Ее нельзя было пить, и касаться ее тоже не стоило.