Сердце во власти шейха

Камель решил не обращать внимания на ее сарказм.

– В данной ситуации не будет никакой официальной делегации. О нашем прибытии мало кто знает. Мы сразу же отправимся во дворец, где мой дядя – король…

– Король? Ты действительно хочешь, чтобы я поверила, что ты настоящий принц?

– И кем же ты меня считаешь?

– Кем-то, кому мой отец заплатил, чтобы меня вытащили из тюрьмы. Я думала, ты играешь роль…

– Я не могу решить, ты действительно просто глупая или невероятно наивная.

 – Он медленно закачал головой из стороны в сторону, как будто размышляя над этой дилеммой. – Ты правда думаешь, что можно зайти в тюрьму, представиться кем-то из королевской семьи, и из тюрьмы тут же выпустят, кого ты скажешь?

– А что мне еще думать?

– Что тебе крупно повезло, у тебя есть отец, который заботится о тебе, и он будет ожидать нас вместе с моим дядей и шейхом Саиди в Квагани. И единственной причиной, по которой ты уже не в тюрьме в ожидании неминуемого приговора, то, что шейху сообщили, что ты моя невеста.

– И он поверил?

– Я думаю, приглашение на свадьбу его убедило.

– Что ж, я не согласна. Теперь, когда все позади, ты можешь сказать, что свадьба отменяется.

– Я понимаю, что в твоем мире ты привыкла так выходить из ситуации. – И в этом не было никакой чести.

– Что это вообще значит?

Самолет попал в небольшую турбулентность, Камель быстро среагировал и поэтому удержался, когда его качнуло из стороны в сторону.

Ханна же споткнулась и неуклюже схватилась за спинку кресла.

– Что ты в последний момент уходишь от серьезных отношений и рушишь все обещания, которые давала.

– Со мной все в порядке, спасибо, что поинтересовался, – побормотала она, потирая запястье, которым больно ударилась о спинку кресла.

Незнакомец продолжал говорить, не обращая никакого внимания на ее слова.

– В этой стране такое поведение недопустимо. Мой дядя чувствует себя обязанным твоему отцу, поэтому он дал свое слово.

– Но я ведь не давала своего слова.

– Твое слово! – повторил он голосом, пропитанным ядом.

Ханна почувствовала, как в ее глазах защипало от слез.

– Я не позволю тебе меня отчитывать!

– Твое слово… – он щелкнул пальцами, – ничего не значит. Другое дело – слово моего дяди. Он мужчина, у которого есть честь и достоинство.

– Так значит, твой дядя будет оскорблен.