Счастье со второй попытки

К сожалению, для брака этого было недостаточно, а тем более в такой момент, когда у мужа так круто повернулась судьба.

Непроизвольно Беатрис взглянула на его широкие плечи, а потом – на его мускулистый живот. Внезапно осознав свои действия, она смущенно опустила глаза, хотя это не могло спасти ее от невероятной сексуальной притягательности, которая пульсировала в нем, и его проницательного взгляда.

– Ты жалеешь об этом?

Конечно, Беатрис жалела о том, что случилось, с одной стороны.

Но, с другой, она ничего не могла изменить, потому что Данте затмевал ее разум. Ей стоило только вдохнуть запах его кожи, как она забывала обо всем на свете.

«Мне надо вырваться из этого заколдованного круга!» – подумала она.

Легко сказать, но трудно сделать. Потому что каждый раз, когда он дотрагивался до нее, у нее возникало чувство, что это правильно.

«Тогда не позволяй ему дотрагиваться до тебя!» – велела она себе.

Прекратив этот отчаянный внутренний диалог, Беатрис откашлялась.

Ей надо было сделать следующий шаг, чтобы убедить его в том, что она от него не зависит и может уйти так же легко, как и он, удовлетворив свои физические потребности.

– Прошедшая ночь была…

Его глубокий голос, с оттенком нетерпения, прервал ее слова:

– Учитывая, что ты стоишь здесь, завернувшись в простыню, и ведешь себя как напуганная девственница, я полагаю, что ты жалеешь о прошедшей ночи.

Ее щеки вспыхнули от гнева.

– Какой ты проницательный… – саркастически протянула Беатрис. Она не переживала по поводу того, что подарила ему свою девственность, но он, похоже, не очень радовался этому неожиданному дару.

– Ты жалеешь о том, что вышла замуж за меня?

Зачем он спрашивает ее об этом второй раз? Чтобы избавиться от чувства вины?

Губы Данте дрогнули в улыбке. Если бы он верил в карму, то подумал, что сейчас расплачивается за свою прежнюю праздную жизнь.

Тогда ему было чуждо понятие долга, но теперь вся жизнь была подчинена ему.

Данте думал, что он все сделал правильно, когда предложил Беатрис стать его женой, и никогда не задумывался о том, хорошо ли это будет для нее. Ведь не она, а он обязан был пожертвовать собой. Стиснув зубы, он тяжело вздохнул.

Беатрис заморгала, ее длинные ресницы затрепетали.

– Ведь нам не о чем жалеть, не так ли?

– Я вижу, что ты ни о чем не жалеешь.