Счастье со второй попытки

Десять месяцев жизни во дворце, десять месяцев мучительных ожиданий и надежд. Но все было напрасно, и ее не покидало ужасное ощущение провала.

Данте пожал плечами, пытаясь подавить в себе инстинкт защитника, который Беатрис пробуждала в нем. Но если ее и надо было от кого-то защищать, так это от него.

– Мне очень жаль.

Вспыхнув, она отвела взгляд от его мускулистой груди. Выражение его лица было непроницаемым.

– О чем ты жалеешь? – спросила Беатрис. Если бы Данте сказал, что жалеет о прошедшей ночи, она ударила бы его.

 – О том, что женился на мне? Я знала, на что иду, – бросила она, не желая играть роль жертвы.

– А теперь ты живешь своей жизнью. – «Без меня», – мысленно добавил Данте.

– Да. И мне было бы легче, если бы ты не сидел на моей кровати.

– Мне завтра надо быть в Париже. Пришлось перенести совещание, и…

– Ты хочешь снова внести неразбериху в мою жизнь? – В ее голосе послышалось больше усталости, чем осуждения.

– Мне не пришлось затаскивать тебя в постель силой, Беатрис.

Ее щеки стали пунцовыми.

– Прости, я не виню тебя. Ты сделал все так, чтобы мне было легче уйти. Где документы, которые нужно подписать?

– Документы здесь, но…

– Что?

– Желтая пресса любит…

Беатрис напряглась, внезапно поняв, к чему он клонит и почему избегает смотреть ей в глаза.

– Прими мои поздравления.

Данте нахмурил брови.

– По поводу чего?

– Ведь ты обручен?

Мысли быстро крутились в голове. У него к ней какое-то официальное дело.

Вряд ли он приехал сюда лишь для того, чтобы сообщить ей о том, что у него есть любовница. Это и так понятно. Такой сексуальный мужчина, как Данте, не был рожден для воздержания.

Его прямой взгляд ни о чем не говорил, но Беатрис уже все поняла и согласилась с этим. Почти.

Однако следовало убедиться, что ее предположения верны.

– Не так ли?

Сделав паузу, Данте насмешливо процедил сквозь стиснутые зубы:

– Говорить об обручении несколько преждевременно. Я ведь еще не разведен.

Ресницы ее трепетали, как крылья бабочки.

– О, я просто…

– Твои предположения напоминают мне известную научную теорию о том, что если что-то выглядит абсурдно, то это правда.

– Мое предположение вполне разумно, – возразила Беатрис, ненавидя себя за то, что ее наполнило чувство облегчения. – Когда-нибудь ты снова вступишь в брак, тебе придется…

Да, ему придется. Потому что люди, окружавшие его, – семья, придворные – считают это его долгом.