Ультиматум безрассудной ночи

Не хотелось его забывать, хотелось просто не вспоминать о том, что никогда не повторится.

Хотя секс был умопомрачительный. Просыпаться с тем, кто тебя ценит, приятно, а вот после ночи с Ником Хлоя проснулась, как обычно, одна. Придет время, и она будет искать в мужчине не только опытного любовника, но и личность, любящее сердце.

– Сколько лет, сколько зим, – спокойно заметил он.

– Да, верно.

Внезапно Ник наклонился и легко коснулся ее губ. Хлоя стояла как вкопанная, не зная, как реагировать. Мышцы в паху самопроизвольно сжались, она всеми силами пыталась побороть желание податься вперед, поцеловать его.

Вздох, который она сдержала, сдавил горло. В нос ударил знакомый мужской аромат.

Ник выпрямился и немного отстранился от нее. Хлоя с удивлением обнаружила, что держит его за рукав. Так стыдно.

Он улыбнулся, вспомнив, каким отзывчивым было ее тело, с какой самоотдачей она дарила ему наслаждение. В ту ночь взяла инициативу в свои руки и не принимала отказа.

– Хорошо выглядишь, – одобрил он.

На самом деле Ник считал, что Хлоя выглядит потрясающе, хотя сейчас в ней не наблюдалось золотистого блеска, который он помнил.

Ее кожа была нежно-кремовой, на щеках пылал румянец, веснушки – да, но бледнее, чем в тот раз. Тем не менее она показалась ему еще вкуснее, еще соблазнительнее, чем тогда.

– Спасибо. Как твои дела, Ник?

Вопрос был прост, вежлив, не эмоционален, хотя в глубоких синих глазах читалось явственное «иди к черту».

Женщина в его представлении не имеет личностных качеств, кроме того, что должна быть теплой дарительницей, страстной и доступной в любое время, и не важно, какая личность за этим скрывается.

Пытаясь осмыслить ее откровенно негативную реакцию, Ник понял, что в этой женщине, кроме прекрасных внешних данных, явно присутствует характер. Несмотря на то что они провели вместе всего одну ночь, он до сих пор испытывает к ней животное желание. Ему потребовалось время, чтобы усмирить очередной взрыв первобытного голода.

Раньше он старался относиться ко всему хладнокровно, и это давалось ей легко.

Когда вещаешь на полмира, важно быть объективным, оставив эмоции для других случаев. Он становился очевидцем отважных поступков, самопожертвования, но за каждым таким поступком стояли многочисленные страдания и бесчеловечность. Ты знаешь обо всем, и это разъедает изнутри. Абсурдное сравнение зоны боевых действий со званым ужином, где бокалы разносят люди, а не автоматы, почти всегда вызывало у него улыбку.

Почти всегда.