Истина в твоем прикосновении

Один за другим они отступают и бегут к побережью.

Дед по-прежнему стоит к нам спиной, а мое изнеможение нарастает с каждой секундой. Когда Кево обходит меня, становится напротив и берет мое лицо в свои руки, у меня едва хватает сил сопротивляться.

Я вернусь. – Его голос эхом разносится в моей голове, сначала тихий и невнятный, как ненастроенное радио, затем громкий, как раскат грома. – Ничего этого я не хотел, зимняя девушка. Я вернусь и заберу тебя.

Кево склоняется ближе, и в следующее мгновение его губы оказываются на моих.

Понятия не имею, шок это или истощение, в любом случае я позволяю этому случиться. Позволяю ему поцеловать меня. И позволяю отступить от меня, уйти – шаг за шагом.

Бросив на меня последний отчаянный взгляд, Кево окончательно отворачивается и вместе с другими повстанцами устремляется к фьорду.

Часом позже я сижу на небольшом куске стены, чудом уцелевшем в бою. Он будто просто отказался быть уничтоженным. А может, с тех пор как повстанцы покинули остров, прошло уже два часа, а то и три.

Чувство времени покинуло меня, прихватив с собой мой боевой дух и желание отомстить.

Вокруг меня сплошной хаос. Земля усеяна грудами обломков – камней, оставшихся от разрушенных стен Зимнего Двора, частями различного оружия и прочего хлама, оставленного после боя. Мимо снуют люди, занося раненых во двор или вынося трупы. Я зажмуриваюсь, сопротивляясь желанию заткнуть уши. Я не хочу этого видеть. Ни страданий, ни смертей. Каждое безжизненное лицо, знакомое или нет, напоминает мне мою маму, и сейчас я не могу с этим смириться.

Понятия не имею, куда они ее унесли. Когда по пути в свою комнату я проходила через холл, ее там уже не было. Наверное, об этом позаботился мой дед.

Мое тело сотрясается от рыданий, и я крепче обхватываю себя руками, словно пытаясь не развалиться. Потому что мне кажется, что я вот-вот распадусь на части. Мне казалось, что боль, которую причинил мне Кево, невыносима. Но я жестоко ошибалась. Я и понятия не имела о боли, потому что те муки, которые я испытываю сейчас, когда думаю о маме, едва не разрывают меня на тысячу кусочков.

Мое сердце превратилось в руины, и я уверена, что уже никогда не смогу собрать его воедино.

Я убила человека, я стала убийцей – но, даже несмотря на это, спасти ее не смогла. Каждый раз, закрывая глаза, я вижу перед собой их безжизненные лица – то мамино, то Элии. Чувства, что я испытываю к этим двум людям, чрезвычайно разные, но оба они разрывают мое сердце на части.