Истина в твоем прикосновении

– Я не знаю его имени, – вылетает из моего рта так легко, что сама удивляюсь.

Одним из побочных эффектов последних нескольких недель, как видно, является то, что лгать мне стало намного легче, чем раньше. И хотя сейчас это, возможно, спасет мою задницу, я сомневаюсь, что это можно отнести к положительным моментам.

– Ты спасла жизнь повстанцу, даже не зная, как его зовут? – ровным голосом спрашивает дедушка, и я кусаю губы. Он прав, звучит не очень правдоподобно, хотя дед, к счастью, не видел поцелуя.

Делаю глубокий вдох и несколько раз быстро моргаю, чтобы прогнать из головы усталость и туман, – безрезультатно.

– Тебе не понять.

– Вот как? – снисходительно смеется он. – А я почти уверен, что тот, кто ничего здесь не понимает, – это ты, и что…

– Нет, – прерываю я его, игнорируя резкую боль в голове. – Нет, я больше не хочу этого слушать. Вполне возможно, что у меня есть некоторые пробелы в том, что касается политики сезонов и нашей истории. Но это, если позволишь напомнить, – не моя вина.

Это у тебя есть секреты, и ты сознательно их скрываешь. Но дело не в этом. Эта война уже давно не в вашей власти, она давно вас переросла. И, может быть, было бы неплохо, если бы вы начали это осознавать и действовать соответственно.

– Что это значит?

Я заламываю руки, потом сую их себе под бедра.

– В этой войне существует не только черное и белое. Здесь не две враждующие стороны, которые столкнулись друг с другом. Мятежник, которого ты хотел убить, – не из числа плохих парней.

Он не хочет никого убивать, не хочет никому причинять вреда. Он просто хочет получить то, что положено ему по праву. Он хочет вернуть то, что мы много лет назад отобрали у его семьи.

Все внутри меня кричит о том, чтобы забрать свои слова обратно и высказать в отношении Кево чертовски другую характеристику, но я не могу этого сделать. Что бы он ни сотворил со мной, он – вовсе не порождение ада. Да, этот парень использовал меня в своих целях, лгал мне, он предал меня и разбил мне сердце.

И все же я до сих пор верю в то, что, если бы у него был выбор, он предпочел бы мирное решение. По крайней мере, смерти он точно не заслужил.

– Очевидно, на пути к этой цели он готов и на убийства, – холодно говорит дедушка, откидываясь в кресле. – Твоя мать ради этой цели умерла.

Боль, которая всего за несколько секунд затапливает все мое сердце, настолько сильна, что на мгновение вышибает из меня дух. Слезы затуманивают мне зрение, но я поспешно смахиваю их.