Истина в твоем прикосновении

Я скучаю по ней, и одна мысль о том, как она беспокоится обо мне, заставляет мое сердце болезненно сжиматься.

– Что… что ты… здесь делаешь? – спрашиваю я, всхлипывая, когда Мэрта медленно отпускает меня и снова окидывает пристальным взглядом.

Она снова качает головой:

– Один из нас должен был проведать тебя. Проверить, жива ли ты. Я смогла убедить их, чтобы мне дали проведать тебя, чтобы ты не причинила себе никакого вреда.

Я резко отступаю от нее и вытираю глаза тыльной стороной ладони.

– Как видишь, я все еще здесь. Я в порядке.

– Ты не в порядке, девочка.

Безрадостный смех срывается с моих губ.

– Что ж, ты права. Я чувствую себя просто дерьмово, но моего деда это вряд ли волнует. Ведь это его вина.

Какое-то время Мэрта молча смотрит на меня, так долго, что мне становится не по себе. Затем она тихо вздыхает и кладет свою руку на мою:

– Мне жаль твою мать, Блум. Я очень ее любила.

Слезы снова горят в моих глазах, но на этот раз мне удается сдержаться.

Я убираю руку и отодвигаюсь к изголовью, чтобы увеличить расстояние между собой и Мэртой.

– Да, я тоже очень сожалею об этом.

Кажется, она понимает намек, потому что выпрямляется, указывая на нагруженный едой поднос, стоящий на комоде:

– Почему ты не ешь?

– А зачем? Не хочу, чтобы меня кормили, как свинью на убой.

– Ты драматизируешь, – замечает Мэрта, снова качая головой. – Ты ничего не добьешься, если будешь морить себя голодом. Ты только теряешь силы и энергию, которые нужны тебе для других дел.

– Вот как? – насмешливо фыркаю я. – И каких же? Смотреть фильмы? Или пялиться в стену? Я не смогу отсюда выйти, Мэрта. Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Я явно в меньшинстве и не могу просто сбежать или сразиться со всеми сразу. Но деду я нужна живой, желательно – сильной и здоровой. Голодание, наверное, единственный способ заставить его занервничать.

Мэрта снова разглядывает меня, на этот раз, правда, как-то более испытующе, чем до этого.

Будто взвешивает что-то в своей голове, но я понятия не имею, что именно. Мэрта всегда была какой-то загадочной. С одной стороны, преданная сотрудница моего деда, с другой стороны, она постоянно нарушала его правила. Она, например, с самого начала отказалась называть меня на «вы». А в детстве оставляла меня играть на кухне и читала мне вслух, хотя ожидалось, что она должна сохранять вежливую дистанцию по отношению к семье Мастера.