Истина в твоем прикосновении

Невольно задерживаю дыхание, когда воцаряется неестественная тишина. Обычно я все время слышу приглушенные шаги или тихие голоса: с изоляцией в этом доме из рук вон плохо. Но сейчас – ничего. Никакого грохота, никаких признаков жизни.

Возможно, на них напали. Члены Зимнего Двора или представители других сезонов. Что ж, повстанцев, конечно, жаль, но если это так, меня, надеюсь, здесь, внизу, не найдут. Я совершенно уверен, что Зимние меня, так скажем, недолюбливают. Однако, если они убьют повстанцев в доме и оставят меня здесь, внизу, я, вероятно, умру с голода.

Из двух зол, как говорится…

Я так стараюсь услышать хоть что-нибудь, что у меня почти болит голова. Нахмурившись, подхожу к маленькому окошку и пытаюсь разглядеть что-то снаружи, но ничего не выходит. Все, что я вижу, – это серое небо и снег, который не прекращается неделями.

Внезапно за дверью слышен какой-то скрежет, и я вздрагиваю. Не проходит и двух секунд, как раздается такой оглушительный грохот, что мне кажется, будто стены дома дрожат.

Тяжелая железная дверь, запирающая мою маленькую темницу, с громким скрипом отваливается от дверной рамы, будто это не дверь, а простая игральная карта.

Совершенно сбитый с толку, пялюсь на дверной проем. Облако пыли заполняет все пространство помещения, затем кто-то проходит и бросает на меня такой заинтересованный взгляд, что это кажется почти комичным.

– Шевелись, парень, – говорит Анатолий, не тратя времени на приветствие. Я едва узнаю его: на нем респиратор.

Когда я несколько раз моргаю – и, вероятно, выгляжу совершенно растерянным, – в уголках его глаз появляются веселые морщинки. – Вопросы потом. Понятия не имею, как долго они будут валяться там без сознания. Так что нам лучше убираться отсюда. Прикрой рубашкой рот и нос и лучше задержи дыхание, пока мы не окажемся снаружи.

Я не заставляю его повторять дважды. Беру себя в руки, отбрасываю до поры до времени все вопросы, делаю, что мне говорят, а затем бегу за Анатолием. Поскольку из подвала я никогда не выходил, остается надеяться, что он знает, куда идти.

Мы бежим вверх по обветшалой каменной лестнице, ведущей в жилую зону. На мгновение мое внимание отвлекается, когда мы пробегаем мимо двух повстанцев, валяющихся на диване без малейших признаков движения.

Ух ты. Что бы Анатолий ни сделал, это было весьма эффективно.

Адреналин бурлит в моем теле, когда мы, миновав неухоженный внутренний дворик, наконец выбегаем на улицу.