Таёжный дьявол. Хранитель чащи

Удар пришёлся вполсилы, но и того хватило чтобы невольно податься вперёд, сгорбиться и едва не поперхнуться слюной. Степана аж покосило, а из-под одежды выбился снег. Владимир ухмыльнулся и поставил руки на пояс. От подобного закалённого сибирского приветствия Степану уже захотелось не продолжать знакомство, а убраться скорее подобру-поздорову.

– Леший, помоги нашему гостю, отнести вещи к Пайрии, – приказным тоном обратился Владимир к стоящему по левую руку усатому охотнику в меховой шубе, стянутой широким кожаным поясом.

 – У него переночует, а пока Анатролий ему здесь всё покажет.

В ответ охотник встал по стойке смирно, выпятил вперёд грудь и опустил руки по швам, чтобы никто не усомнился в его строгой армейской выправке.

– Я в носильщики не нанимался, – возразил Леший.

– Отста-а-а-авить возражения!

Владимир смерил его сердитым взглядом. Заставил послушаться.

– Ну, бывай, а я позже присоединюсь, – прощаясь, он вновь крепко пожал Степану руку и вернулся обратно в чум.

Владимир оставил одного из дружков Степану в проводники.

Всучил Анатролия, словно поводыря, который явно намеревался всюду сопровождать и не отходить ни на шаг. Степан позволил Лешему забрать сумку и оставил у себя только вещи первой необходимости.

Вместе с Анатолием Степан обошёл стоянку несколько раз вдоль и поперёк. Снег был мягким и пушистым, словно свежевыпавший, и хрустел под ногами, как сахарная вата. Со временем похолодало, щёки горели снегирёвыми перьями, изо рта при дыхании вырывался пар, а руки зябли даже в плотных перчатках.

Мороз крепчал, но чувствовался куда меньше, чем в городе, словно здесь, в Заполярье, он щадил местных и не всегда проявлял полную силу.

Ненцы разводили оленей и вели кочевой образ жизни. Они разъезжали по пустынным равнинам заснеженной тундры в поисках новых пастбищ, удобных стоянок и богатых кормовых угодий для стада. А оленей у кочевников было немало, голов семьсот, даже больше, но это отнюдь не говорило о том, что они были сказочно богаты. Привычная городская роскошь, как выяснил Степан, у местных не ценилась.

Здесь всё жило по собственным законам: и лес, и тундра, и природа, и люди вместе с ней в унисон. В Хымвынаре Степан насчитал множество охотников. Рядом с ними ненцы чувствовали себя словно угнетёнными. Сторонились, как чужаков, деловито прохаживались по стоянке, держались сжато, скованно, разговаривали сдержанно и скрытно. Степану показалось это странным, но значение подобному поведению он не придал.