Таёжный дьявол. Хранитель чащи

– А насчёт винтовок-то?! Так мы особо и не заморачиваемся! Лучше этих нет! Сам проверял! Я охотник в третьем поколении! Жаль вот только у них есть существенный недостаток. Уж слишком шумят при выстреле.

– Угу. Распугивают всю дичь кругом, – согласился Леший.

– Но нам ведь и не нужно стрелять дважды! – подмигнул друзьям Анатролий и стукнулся с ними кружками, вновь полными настойки. – Ну и конечно, не советую тебе вести огонь среди скал или рядом с заснеженными склонами. Вмиг окажешься заживо похороненным, – отпил он и усмехнулся.

* * *

Охотники ещё долго праздновали и травили друг другу таёжные байки. Осушили бутылку, как следует натрескались. Степан уже не мог записывать. Он устал, не успевал, да и в глазах плыло. Говорить тоже едва получалось, язык заплетался от крепкой настойки. Руки тряслись, не слушались. Степан старался всё запоминать, надеясь, что с утра ничего не забудет. Истории проносились сплошной чередой, и вопреки стараниям, не задерживались в голове яркими образами, а оставались впечатлениями без подробностей.

Но одна всё же привлекла внимание Степана сильнее остальных. Он чуть не протрезвел, когда услышал, с каким искренне напуганным тоном рассказывал её Анатролий.

– Говорят, что в этих местах объявился свирепый зверь. Неусыпный лесной страж, который отлавливает и убивает людей, по его мнению, приносящих вред природе, – намеренно понизив голос, начал охотник.

Сказанными словами он заставил всех присутствующих встревожиться. Проявить внимательность и настороженность.

– Всякая о нём тут ходит молва, разное люди говорят, что он безжалостный хранитель чащи. Дикий хищник. Таёжный дьявол! Поистине проклятая тварь. У него огромные рога. Острые и смертоносные, как клинки, – скривив пальцы, продолжал рассказ Анатролий. – Всем своим видом зверь внушает страх. Говорят, что увидев, его люди не могут пошевелиться от ужаса. Он разрывает жертвы на части и свободно заглатывает целые куски тел. Монстр огромен, как гора, у него большие глаза, горящие карим огнём, и зубы, острые, как гвозди.

Зверь свиреп, неуловим, его невозможно ни выследить, ни поймать, говорят, он неуязвим.

– П-п-почему нельзя поймать? – заикаясь, переспросил Степан.

– Со временем зверь становится умнее, приспосабливается, адаптируется. Не попадается в прежние ловушки. Учится обходить капканы. Всех, кого мы потеряли на охоте в лесах, думаем, забрал именно он.

– И то убийство на перекрестке! Это, наверное, тоже из-за него?!

Охотники нахмурились.