Таёжный дьявол. Хранитель чащи

Один раз это случайность, а дважды – уже заговор, – глядя, как в буржуйке тлело пламя, продолжал Анатролий,

В его глазах сверкали отсветы огня, а на стенах чума плясали тени, словно силуэты мистических чудовищ.

– Мы поочерёдно дежурили и замечали, как кто-то ходил среди ночи по лагерю, заметая следы, и собаки его не трогали. Боялись, скулили. Местные вскакивали с лежанок, в воплях, рассказывали о том, как слышали с обратной стороны чумов чьи-то шаги. Не человеческие, не звериные. Топот копыт. Не олений, – понизив голос, сказал Анатролий и озвучил сказанные слова хлопками ладони о кожаную стену жилища.

 – Одна девочка из здешних увидала чудовище, поседела и потеряла дар речи. На подступах леса мы сами замечали обезглавленные трупы людей, вывороченные наизнанку человеческие останки с обглоданными костями, аккуратно сложенные, будто специально, и кровавые рисунки на снегу загадочных неизвестных символов. Местные говорят, что это древние запретные знаки, ограждающие посторонних от опасностей тайги.

– И-и-и-и что потом? – пугливо выдавил из себя Степан.

От всех этих историй его бросало в дрожь. Он ничего с собой не мог поделать. Во время опьянения Степан всегда чувствовал обострение страха.

– А ничего! Как капканы ни ставили, зверь так и остался неуловим, а своих мы всё теряем. Да причём ни каких-нибудь, а самых умелых, – огорчился Владимир и хрипло откашлялся.

– Местные говорят, что это берут плату духи чащи за то, что нас здесь терпят, – продолжил Анатролий.

 – Якобы за нами присматривает всесильный лесной хранитель. Мы, дескать, его разозлили и теперь он мстит. Наблюдает. Выжидает удобный момент, чтобы напасть и затащить к себе в чащу. Даже в повседневности здесь не покидает ощущение, как будто где-то там, по ту сторону тайги, за нами кто-то всё время наблюдает. Судит нас.

– Вот! Вот! Во-о-о-т! – едва не подскакивая, воскликнул Степан!

От громких криков Пайрия на лежанке повернулся на другой бок и тихо засопел.

– Я давно об этом хотел сказать! Кто-то следил всё это время за мной!

Владимир пихнул в бок Анатролия, будто небрежно, заставив тем самым замолчать.

– А-а-а-а, ерунда! Эти дикари, снегоходы наши когда увидели, принялись чуть ли не обожествлять, – усмехнулся Владимир. – Сказки всё, выдумки, да поверья. Старые и глупые, нелепые. Тебе и без них есть о чём писать. А насчёт слежки, да так всегда было. За нами тут всё время со стороны глазеют.