Черный воздух. Лучшие рассказы

– Какая галантность, – заметила Джилл, вновь стрельнув глазками.

Усевшись в машину, Эбернети включил зажигание.

– Но, Фред, – спохватилась жена, – а как же Джефф с Фран?

Эбернети отвернулся к боковому окну.

– Им нянька приглашена, – после недолгой паузы отвечал он.

Джилл, сдвинув брови, кивнула и откинулась на спинку сиденья. Ее пухлые щеки украшали полосы сажи.

– Ах, – вздохнула она, – мне так хотелось выбраться куда-нибудь на ужин!

– Мне тоже, – подтвердил Эбернети… и вдруг зевнул.

Веки его разом отяжелели. – О нет! Только не это!

До боли закусив губу, он хлестнул тыльной стороной ладони о баранку руля… и снова зевнул.

– Нет! – заорал он.

Джилл, вздрогнув от неожиданности, вжалась спиной в пассажирскую дверцу. Эбернети резко вывернул руль, объезжая какую-то азиатку, усевшуюся прямо посреди дороги.

– Я должен добраться до лаборатории! – крикнул он.

Опустив противосолнечный козырек над водительским местом, Эбернети извлек из кармана куртки ручку и кое-как нацарапал на пластике: «В лабораторию».

Тем временем Джилл не сводила с него изумленного взгляда.

– Я не виновата, – прошептала она.

Эбернети вывел машину на автостраду. Все тридцать полос оказались свободны, и он до отказа вдавил педаль в пол.

– В лабораторию, в лабораторию, в лабораторию, – нараспев затянул он.

Впереди на дорогу приземлился летучий полицейский автомобиль. Убрав крылья, патрульная машина рванулась вдаль. Эбернети последовал было за ней, но тут автострада свернула, сузилась, и они вновь оказались на уровне улиц.

Зарычав от досады, Эбернети впился зубами в ладонь у основания большого пальца. Джилл еще крепче прижалась спиною к дверце. На глаза ее навернулись слезы.

– Я ничего не могла с собой поделать, – сказала она. – Понимаешь, он полюбил меня. А я полюбила его.

Эбернети гнал «кортину» вперед, вдоль объятых пожарами улиц. Ему очень, просто позарез нужно было на запад… однако машина вела себя как-то странно. Вскоре они выехали на трехполосную авеню, туда, где домов – раз, два и обчелся.

Проезжую часть перегораживала поперек громада «Боинга 747» с надломленными, сложившимися вперед, к носу, крыльями. Сквозь его фюзеляж был прорублен высокий туннель, чтоб самолет не мешал движению. Дежуривший рядом коп со свистком, в белых перчатках, махнул им рукой, веля проезжать. На приборной доске тревожно замигала лампочка аварийного индикатора. «В лабораторию»… Эбернети судорожно всхлипнул.