Черный воздух. Лучшие рассказы

Далеко внизу дымились остатки города, ветер свистел в ушах, и Эбернети понимал, что он жив, и сознает, что он жив, а весь мир заполняет собою нечто очень и очень важное…

Следом за ним, на носках, странно, всепонимающе улыбаясь, по-прежнему без одежды, если не брать в расчет синих трусов, на террасу вышла и Джилл. Вдоль тела ее волнами, кошачьими лапками по воде, бежали мурашки, сила ее обаяния, недоступной, загадочной женской красы, внушала невольный страх.

Остановившись в полудюжине футов один от другого, оба они устремили взгляды вниз, в сторону бывшего своего дома.

Вся округа в том месте полыхала огнем.

– Как больно, – заговорила Джилл, указывая на пожары. – Как жаль, что нам с тобою хватало мужества жить настоящей, полной жизнью только во сне…

– А я думал, мы прекрасно живем, – возразил Эбернети. – Я думал, живем мы на всю катушку и радуемся жизни каждую минуту бодрствования.

Джилл с той же всепонимающей улыбкой повернулась к нему.

– Похоже, ты всерьез так и думаешь.

– Да! – горячо откликнулся Эбернети.

 – Именно! Именно, что всерьез!

С этим он направился назад, в лабораторию, чтобы, вернувшись к работе, забыть обо всем остальном…

И проснулся. Вокруг вновь возвышались горы – тот самый высокогорный цирк. Теперь, стоя куда выше, он смог разглядеть еще две крохотные гранитные котловины, еще два озерца рядом с тем, первым, кобальтово-аквамариновым. Карабкаясь по россыпям осколков гранита, он двигался к перевалу. Камни пестрели яркими кляксами разноцветных лишайников.

Студеный ветер высушивал пот, заливавший лицо, лучше всякого полотенца. В горах царил мир и покой, такой мир и покой, что…

– Проснись!

Уинстон… а он, Эбернети – в стенах своей комнатки (высокие гребни гор вдалеке, пыльная зелень леса внизу), вжавшийся спиной в уголок. Поднявшись, он подошел к шкафу с крекерами, по уши накачался найденным в шприцах на полу бензедрином (снег… пятна лишайников…), а затем вышел в лабораторию и врубил пожарную сигнализацию.

Сирена привлекла всеобщее внимание – тем более, что заглушить ее удалось только через пару минут.

К тому времени, как Эбернети с ней справился, в ушах звенело без умолку.

– Устройство готово к пробам, – сказал он, обращаясь разом ко всем.

В группе насчитывалось человек около двадцати: одни опрятны, ухожены, будто сию минуту из церкви, другие немыты, оборваны. Сбоку, в сторонке, пристроилась Джилл.

– Что готово?! – заорал Уинстон, стремительно протолкавшись вперед.