Черный воздух. Лучшие рассказы

Всем остальным в экипаже, как и Фитчу, исполнилось лет этак по двадцать пять, и грубоватые начальственные манеры капитана им импонировали, а вот тридцатисемилетнего Дженьюэри от них с души воротило. Ничего не ответив, он отошел и вновь занялся курганчиком. Отсюда, с вершины горы Лассо, открывался вид на весь остров, от гавани возле Уолл-Стрит до Северного поля в Гарлеме[9 - Благодаря сходству Тиниана с о-вом Манхэттен расположение улиц и их названия нередко копируют «сердце» Нью-Йорка.]. С четырех параллельных взлетных полос Северного поля с ревом взлетали, держа курс на Японию, сотни Б-29.

Последняя четверка, отправленная на задание, пересекла остров поперек, и Дженьюэри уронил в кучу еще четыре камешка, метя во впадины среди остальных. Один из них, угодив точно в цель, лег так, что лучше не придумаешь.

– Вон они! – сказал Мэтьюз. – Вон, на рулежке!

Дженьюэри отыскал взглядом первый из самолетов 509-й. Сегодня, первого августа, на поле творилось нечто поинтереснее обычного парада «летающих крепостей».

Как выяснилось, генерал Лемей был готов отстранить 509-ю от особого задания, а их командующий, полковник Тиббетс, отправился скандалить с Лемеем лично, и генерал согласился оставить задание им, но при одном условии: первым делом один из людей генерала совершит с 509-й пробный вылет и убедится в их пригодности к боям над Японией. Что ж, человек генерала прибыл, и теперь он там, внизу, на борту супербомбера, с Тиббетсом во главе всей «первой сборной»…

Дженьюэри вернулся к товарищам, чтоб поглядеть на взлет с ними вместе.

– Кстати, а почему у их «крепости» своего имени нет? – удивлялся Хэддок.

– Не станет Льюис давать ей имя: машина-то не его, и он это прекрасно знает, – пояснил Фитч.

Все прочие захохотали. Любимчики Тиббетса, Льюис и его экипаж популярностью среди сослуживцев, ясное дело, не пользовались.

– Как он, по-вашему, генеральского уполномоченного прокатит? – спросил Мэтьюз.

Остальные снова захохотали.

– Что угодно ставлю: движки на взлете загасит, – откликнулся Фитч, указав на разбитые Б-29, красовавшиеся в конце каждой из четырех полос.

Все это были машины, павшие жертвой отказа двигателей на взлете. – Непременно захочет показать, что в случае отказа не упадет.

– Так он и не упадет! – заметил Мэтьюз.

– Будем надеяться, – вполголоса проворчал Дженьюэри.

– Поторопились они с этими райтовскими движками, – без тени веселья сказал Хэддок. – Сыроваты еще. Раз за разом их режет на отрыве от полосы, нагрузки не держат.