Ложь в твоем поцелуе

Что я – не его часть.

Если вчера я еще надеялась, что к следующему утру ситуация немного успокоится, то теперь мне известно другое: кругом все тот же странный хаос и неразбериха, что и накануне вечером. Никто не может найти времени, чтобы спокойно сесть и поесть, и я завтракаю в столовой за большим обеденным столом в полном одиночестве. Не то чтобы мне совсем нечем заняться, но, в отличие от остальных, у меня, по-видимому, нет никаких значимых дел. По воскресеньям я обычно сначала валяюсь в постели, потом встречаюсь с друзьями, сижу на своем ноутбуке в интернете или смотрю сериалы.

Однако ехать в Осло или предпринимать что-то подобное мне сейчас кажется неуместным, а для Netflix мне просто не хватит терпения.

Мэрта, наша экономка, принесла мне порцию реммегрета, но я ковыряю кашу ложкой и почти ничего не ем. Очень тревожный признак, потому что манная каша с медом – одно из моих любимых блюд. Но вчерашний день никак не отпускает меня, и мысли постоянно вращаются вокруг смерти Сандера. Даже ночью я почти не сомкнула глаз.

После завтрака я сначала подумываю, не вернуться ли в свою комнату, но потом отказываюсь от этой мысли. Не могу думать в этом доме, иногда мне даже дышать здесь трудно. Поэтому я надеваю зимнюю куртку, наматываю на голову гигантский шарф и выскальзываю через боковой вход на улицу в холодное утро. Зима, может, и подходит к концу, но не на Калинойе, острове, где живет моя семья. Здесь зима царит круглый год. Время от времени, правда, становится немного теплее, но деревья всегда остаются голыми, а пейзаж каким-то ледяным.

Но мне нравится. У зимы есть свое очарование: мне нравится настроение, которое она создает.

Прежде чем удалиться от дома, я на всякий случай еще раз проверяю свои карманы, желая убедиться, что взяла с собой телефон. Сегодня маму я увидела лишь мельком, и она сказала, что свяжется со мной, как только дедушка освободится, и тогда мы сможем поговорить о моих способностях. Что крайне необходимо. Хотя я все же надеюсь, что это был лишь разовый случай.

Пока иду по узкой тропинке, огибающей наш гигантский дом, мысли вновь возвращаются к Сандеру. Он был Стражем Зимы. Быть хранителем сезона – одна из величайших почестей, которые могут быть оказаны кому-либо в моем мире. Это своего рода прирожденное право, сравнимое с наследованием престола в королевской семье. Мой прапрапрапрапрапрадед был первым Стражем нашей семьи. Первым, кто – согласно легенде – был выбран богами, чтобы править в круговороте сезонов зимой.