Мне тебя навязали

Тиффани послушно сделала несколько глотков, пока я доставал из шкафчика полотенце. Стал вытирать ей волосы, пока она недоуменно пялилась на меня.

– Испугалась?

– Нет. Я даже ничего не поняла.

– А я чертовски испугался, – признался я. – Больше так не делай, пожалуйста.

– Разве ты будешь не рад, если я умру и ты, наконец, сможешь отвязаться от меня? – её голос звучал безжизненно, и по спине снова пробежал холодок.

Рад был бы от неё отвязаться? Да. Рад был бы, если б она умерла? Нет. Я не желаю ей смерти.

Я не настолько прогнил.

Я перестал вытирать её волосы и откинул полотенце в сторону. Впервые Тиффани смотрела на меня с неким безразличием.

– Что ты несёшь? Если бы ты умерла, настал бы полный капец! Ложись, – я уложил её на кровать, отходя на шаг и думая, что делать дальше. Всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке.

– Так вот чего ты испугался: что мою смерть повесят на тебя? – зелёные глаза впились в меня ледяным взглядом.

От таких выводов я опешил, не зная, что сказать.

Об этом и не думал вовсе. Моё затянувшееся молчание Тиффани поняла по-своему. Её глаза заслезились, и она резко зажмурилась, сжимаясь в комочек.

Я не стал её переубеждать. Пусть лучше считает меня таким монстром. Может, хоть тогда она, наконец, меня разлюбит и уйдёт. Без меня ей было бы гораздо лучше.

Я снял плавательные шорты и переоделся в сухую одежду, а потом залез на кровать и лёг с Тиффани рядом. Сегодня я точно не оставлю её одну. Может, стоит показать её врачу?

Я обнял её, прижимая к себе, но Тиффани это, наоборот, не понравилось.

Она оттолкнула меня, всё ещё тая обиду. Ну что за глупая девчонка? Вчера ведь сама ко мне прижималась. Я всего лишь хотел её согреть и успокоить, а то вся тряслась. Да и мне не помешало бы успокоиться, руки до сих пор дрожали.

– Иди сюда, – почти прорычал. Нервы сдавали.

– Отвали, – пихнула локтем. – Меня тошнит.

– Мне плевать, даже если тебя стошнит на меня.

Я просто хотел обнять её и чувствовать, что она дышит, что она живая.

Молча прижался к ней, заключив в кольцо рук. Тиффани дрожала то ли от холода, то ли плакала. Но сопротивления больше не оказывала.

Открыл было рот, чтобы извиниться, но слова застряли в горле. Она ведь надумает лишнего, надежда вновь зародится в её сердце. Стоит мне только перестать грубить, как в её глазах появляется дурацкий влюблённый блеск. Терпеть не мог, когда она так на меня смотрела.