Хочу тебя в мужья

А все из-за этого тушканчика ушастого!

Хромая, иду к столу и плюхаюсь в кресло.

– Снимите туфли, – предлагает гость.

– Спятили? Женщина без каблуков словно солдат без оружия.

– Тогда хромайте, – пожимает плечами он.

– Что вы делаете в моем кабинете? – шиплю сквозь зубы, нога болит немилосердно.

– Пью кофе. Или нельзя?

Он смотрит на меня с таким невинным выражением лица, что я давлюсь собственной злостью и закашливаюсь.

– Вам – нет! – отрезаю, не раздумывая ни секунды. – Ярослав, проводи гостя!

– Не получится, – тихо отвечает секретарь.

– Какие? Почему я должна заниматься рутиной? Зачем тогда держу целый штат сотрудников?

– Да вы не нервничайте так сильно, – широко улыбается визитёр и подмигивает. Я икаю от неожиданности. – Может сосуд лопнуть в глазном яблоке, оно станет красным. Хромая, с красным глазом… Ух! Зрелище не для слабонервных.

– Ах, ты! Ах, ты…

Больше не нахожу слов от возмущения: они вместе с выдохом застревают в горле.

Разворачиваю кресло к окну: нужна передышка.

Гость за спиной тоже молчит.

Внизу шумит и торопится большая улица. Мелькают автомобили, мигает сигнал светофора на перекрёстке, куда-то бегут прохожие. Я смотрю на эту утреннюю суету и неожиданно успокаиваюсь. Поворачиваюсь к парню лицом и разглядываю его уже с интересом. Он вдруг смущается, ставит чашку на блюдце, но промахивается, та звякает, гость пугается и слегка краснеет.

«Э-э-э, да ты у нас скромник!» – радуюсь я.

Снять с его бабушки кредит я не могу, не положено, нет доказательства мошенничества. А вот предложить парню сделку мне вполне по силам, если только…

– Денис Николаевич, я понимаю, что сумма очень большая…

– Значит, вы дадите мне время? Вот, возьмите.

Он протягивает мне бумажку. Смотрю на неё издалека, как на змею: ещё неизвестно, какой сюрприз в ней скрывается. Тогда Денис встает и кладёт ее мне на стол.

– Что это?

– Запрос из полиции на приостановку ссуды.

– Ты думаешь, я поверю какой-то бумажке? Нужен официальный запрос.

– Тянешь резину? Наслаждаешься властью? – парень прищуривается, родниковые глаза угрожающе темнеют.

– Насчёт этого…– кручу в пальцах ручку. – Я придумала план. Он хорош для те… вас, и… для меня.

– Э-э-э, – теперь в его зрачках светится растерянность.

– Прощаю вам два миллиона.

Чашка снова звякает о блюдце. От неловкого движения Дениса ложечка падает на пол.