Месть мажора

– Санек, ты узнал, кто эта сволочь?

Я поднимаю воспаленные глаза, в них словно песку насыпали, смотрю на помощника и вижу лишь размытый силуэт.

– Ведется следствие, – тихо отвечает тот. – На дороге в это время было мало машин, гроза.

– Должны быть камеры…

– Видимость плохая, картинка размыта. Нужно время…

Из палаты доносится шум, что-то падает, голоса становятся громче. Я вскакиваю, бросаюсь к двери, Санек хватает меня за локоть.

– Пусти!

Толкаю его и врываюсь в реанимацию. Меня кто-то пытается оттащить, но я вижу только милое лицо, открывшееся вдруг в просвете между врачами.

На нем – застывшая кровь, многочисленные царапины и ссадины.

– Лера, я здесь! – кричу, не контролируя себя.

– Уведите его! Немедленно!

– Господин, вы мешаете.

– Нет! – вдруг вижу, как ресницы Леры шевелятся. – Смотрите! Она приходит в себя!

– Убирайтесь!

Меня выталкивают, но я цепляюсь за кровать, за стены, сползаю на пол, а взгляда не отвожу от любимой. Вот она открывает глаза и смотрит прямо на меня.

Ее пальцы шевелятся, словно она хочет взять меня за руку.

– Пожалуйста, пустите к ней. Прошу, – из горла вырывается стон.

И вдруг не чувствую больше давления на руки. Сразу вскакиваю и падаю перед кроватью на колени.

– Эрик… – тихо зовет Лера. – Эрик…

– Да-да! – целую ее холодные пальцы. – Я здесь, любимая. Все будет хорошо.

– Эрик… Э…

Глаза закрываются, короткое пиканье слышится над головой.

– Что это? Что с ней?

– Пустите!

Меня оттаскивают от кровати.

Врачи плотной стеной закрывают Леру. А пиканье все громче, оно бьет по ушам, проникает в каждую клетку тела и вдруг обрывается на полуноте. В наступившей тишине звучат страшные слова:

– Время смерти: два часа тридцать одна минута.

– Убь-ю-ю-ю! – дикий рев вырывается из глотки. – Убью!

Меня волоком вытаскивают из палаты. Но мне уже все равно: мир замирает в эту минуту, перестает существовать. Где-то плачет мать Леры, причитает ее отец, что-то говорит без остановки секретарь, а я вижу только глаза любимой, слышу последнее слово, сорвавшееся с губ.

– К сожалению, – разводит руками дежурный врач. – Удар в голову, тяжелый отек мозга. Повреждения, не совместимые с жизнью. Вам нужно пройти, подписать бумаги.

– Бумаги? Какие на хрен, бумаги? Пустите меня к ней!

Санек удерживает меня на месте, не дает пробиться обратно в палату. Я опускаюсь на пол, обхватив голову руками.