Муж на уикенд

Следом в класс врывается тетка в красном пальто. Она тяжело дышит, глаза с размазавшейся тушью занимают пол-лица. Дергаю ее к себе и зажимаю рот ладонью.

– Заткнись, дура! – шиплю на ухо. – Испугаешь.

Отодвигаю ее от себя и прикладываю палец к губам. Она хлопает мокрыми ресницами, и наконец мои слова доходят до ее сознания. Я это вижу по глазам, наполняющимся слезами. Жестом показываю, чтобы не двигалась с места, и делаю несколько шагов к окну. Сейчас все выглядит довольно мирно: дети стоят у окна и дышат свежим воздухом.

– Ребята, пустите меня! – слышу пронзительный голос и вздрагиваю.

Это Настя? Или не она?

Толпа мгновенно группируется. Мальчишки приседают, но разглядеть за плотно прижатыми друг к другу спинами, что они делают, невозможно.

– Держите ее! – пыхтит высокий мальчик.

– Она вырывается.

– Идиот, хватай за ноги!

– Не получается!

Больше медлить нельзя. Я одним прыжком преодолеваю расстояние.

– А ну, разошлись, гаденыши! – рявкаю над головами детей.

– Ой! – взвизгивает кто-то.

Группа разваливается, и я вижу племянницу. Она лежит животом на подоконнике: ноги в классе, а голова свешивается вниз. Пальцами вцепилась в раму и тоненько визжит.

Я хватаю Настю за талию. Она дергается, словно хочет вырваться.

– Тихо, тихо! – приговариваю, гладя ее по волосам. – Настя, это я. Можешь разжать пальцы. Эти хулиганы тебя больше не тронут.

– Дядя Владик, прости, – поворачивает голову она и… отпускает руки.

И тут происходит неожиданное.

От резкого поворота девочка теряет шаткое равновесие, и ее тело проваливается вниз. Я скольжу руками по ее телу и едва успеваю схватить ее за ноги.

Все происходит настолько быстро, что размышлять некогда. Теперь мы оба в опасности. Я упираюсь в пол, но кроссовки скользят по линолеуму, не находя устойчивой опоры. Начинаю вытаскивать Настю, которая от страха бьётся в истерике, но срываюсь. Еще чуть-чуть, девочка полетит вниз головой.

Внизу под окном уже толпятся ученики и учителя.

Панические крики несутся со всех сторон.

Ситуация патовая! Как в шахматах, когда вроде бы нет ни шаха, ни мата, а ни одной фигурой нельзя сделать ход.

– Дети, помогите! – слышу крик сзади. – Держите его!

Чувствую, как в ремень, ноги, куртку, джинсы вцепляется множество пальцев. Они тянут меня назад, я не отпускаю племянницу. Когда Настина голова показывается над подоконником, я перехватываю ее за талию и прижимаю к себе. Мы, обессиленные, валимся на пол.