Муж для Красной Шапочки

Неполадку быстро устранили, но, сами понимаете, обратный рейс мы выполняли уже с некоторым напряжением. Авиалайнер набрал высоту и занял свой воздушный эшелон. Теперь можно и расслабиться, а тут это!

Расслабились, называется!

* * *

Хуже томительного ожидания может быть только запор… или приставания Ларисы. Я весь извелся от неизвестности: то на дверь поглядывал, то прислушивался к звукам. Когда вернулся второй пилот, он держался за живот от смеха и не мог говорить. Я чуть не двинул ему по сопатке за несознательность.

– Ну, что там? – не выдержал я.

Икая и всхлипывая, Стас выдохнул:

– Там бабульки!

– Какие бабульки? Ты о чем?

– Обычные бабушки, ха-ха-ха! – он снова заржал, как конь.

– Да, говори уже нормально! Мне не смешно!

– Представляешь, ха-ха… – надрывался Стас, – бабульки напились… Бабульки!

Стас рассказал, что в Лондоне в наш самолет сели три подруги-россиянки. Они прилетали туда на встречу и теперь возвращались домой.

Дамы весьма преклонного возраста, самой младшей из них – семьдесят пять лет. Бабушки были уже порядком подшофе, а тут еще в Дьюти Фри прикупили дорогого коньяка и втихаря распили его в салоне.

Хитрые старушки попросили во время раздачи кока-колу и добавили в стаканчики алкоголь. Никто и не заметил, даже соседи. Но потом крышу бабкам снесло основательно. Старушка с кудряшками, как у племенного барашка, сидевшая с краю, позвала к себе стюардессу и заявила, потрясая пальцем:

– Милочка, передай водителю, чтобы скорость прибавил.

Домчал нас с ветерком.

– Простите, но у нас скорость семьсот километров в час, – вежливо ответила Наташа, которая пришла на вызов.

– Сколько? – бабулька вытаращила глаза и схватилась за сердце.

– Семьсот, – повторила Наташа с ужасом понимая, что зря она это сказала.

– Как семьсот? – закричала вторая женщина, элегантная дама в белом жакете. – Вы нас убить хотите? Немедленно откройте окно! Я покурить хочу перед смертью!

Дама перегнулась через третью подругу, которая сладко дремала у борта, и стала колотить кулаком в иллюминатор.

Пассажиры, услышав стук и слово «убить», зашевелились. Только люди, сидевшие в соседних креслах, понимали, о чем идет речь. Остальные отреагировали на страшное слово.

– Убить? Кого убить? – понеслось по рядам.

Началась паника. Люди вставали со своих мест, кричали и требовали немедленно навести порядок.