Вектор движения. Приключения

Воображение, подобно неистово пляшущей молнии, бешено и непредсказуемо мечется, пронзая парсеки пространства множеством туннельных переходов в поисках крупиц Абсолютного Знания. Эта гегемония разума восторгает и подавляет своим совершенством и тотальным превосходством.

Как жаль, что оный лихорадочный процесс творения случается нечасто и посещает немногих, на единый миг поднимая счастливцев до уровня Создателя.

Намного чаще, в отличие от глобальных вакханалий поисков истины, мы наблюдаем локальные изыскания.

Когда исследователь, подобно усталому медэксперту, скрупулезно и неторопливо изучает засохший трупик факта, слова, мысли. Ворочаясь в тесноте прокрустова ложа, он пытается сложить из полученных мизерных кусочков знаний целостную картину, вызывая лишь жалость и сострадание. Ему неведом полет фантазии, сладостное ощущение, когда интуиция вдруг щедро подтверждается железобетонной твердостью фактов. Получить бледный экстракт из ничтожного подмножества информации – вот незавидный удел неспособного к пространственному воображению.

Однако, поразмыслив, начинаешь понимать – невозможно Озарение первооткрывателя без кропотливого Труда рядового статиста, что изо дня в день монотонно складывает в свою кубышку невзрачные крупицы знаний. Не может произойти прорывного Открытия без повседневного скрупулёзного исследования частных проблем. Истина в том, что оба способа познания тесно связаны друг с другом. И это называется «симбиоз разноуровневых интеллектов» и «переход количества Информации в качественно новое Знание».

Беда в лишь в том, что частенько знания, приобретённые столь высокой ценой, оставляют лишь шрамы на сердце и смятение душевное в полном соответствии с великой мудростью, тонкой ниточкой протянувшейся к нам из глубины веков:

И предал я сердце моё тому,

чтобы познать мудрость

и познать безумие и глупость;

Узнал, что и это – томление духа.

Потому что во многой мудрости много печали;

И кто умножает познания, умножает скорбь.

Книга Екклесиаста (1:17—18)

Глава 1

«Нет, это не Рио…»

Учение о реинкарнации – это единственная теория

бессмертия, которую может принять философия.

Дэвид Юм

Последнее, что помнил Иван, это выражение несказанного облегчения на лице проводника, чудом избежавшего неминуемой казалось бы погибели. Ну, ещё мерцающий бесплотный шар, летящий прямо Ивану в голову. Тягостное, надо сказать, воспоминание.