Одержимость

Я хочу, чтобы ты была самая красивая! Кирилл заедет за тобой ровно в семь. Купи себе что-нибудь.

Арсен кладёт на столбик лестницы золотую карту, легко целует меня в губы и уходит. Я смотрю ему вслед, хочу что-то крикнуть, но слова застревают в горле.

* * *

– Лиза, – слабый голос мамы прорывается сквозь волшебный сон и кажется в нем инородным звуком. – Дочка.

– Да, мамочка, я здесь, – сонно тру глаза и улыбаюсь сквозь слёзы. – Как ты меня напугала!

– Прости, меня, – мама закрывает глаза. – Просто все разом навалилось.

– Мамочка, не расстраивайся. Если Арсен Николаевич ещё раз придёт с таким предложением, я соглашусь. Сразу. Вот увидишь. Он хороший человек.

– Я это и хотела тебе сказать, Лиза, только ты так похожа на отца! Никогда не слушаешься!

– Мама, сегодня смотри меня по телевизору в новой программе. Я буду брать интервью у бизнесмена и мецената Арсена Тавади.

– Лизок, я так за тебя рада! Вот бы увидел это папа!

– Мамочка, не начинай!

К моему удивлению, новую передачу зрители принимают благосклонно.

За час до эфира я сильно нервничаю, сижу в гримерной перед зеркалом и повторяю свои реплики. Девушка-визажист колдует над моим лицом. Наконец она делает шаг в сторону и восхищенно цокает языком.

– Елизавета Васильевна, вы можете открыть глаза. Вы такая красивая!

– Спасибо. Вы хорошо потрудились.

Я смотрю на свое отражение и не узнаю себя. Куда пропала скромная студентка в очках? Сейчас на меня смотрит огромными зелеными глазами актриса, готовая принимать премию «Оскар».

Каштановые волосы уложены на шее в пышный пучок, несколько прядок гуляют на свободе. Длинные ресницы бросают тень на щеки. Кожа кажется полупрозрачной и в то же время сияющей.

Стилисты выбрали для меня белоснежную блузку с широкими рукавами и строгую черную юбку-карандаш. Но на секретаршу или клерка большой компании я совсем не похожа. Юбка плотно сидит на бедрах и натягивается при каждом шаге, показывая всем мою попу. Изящные туфли на таком высоком каблуке, что я иду осторожно, чтобы ненароком не свалиться.

Дорога к студии кажется мне длиною в жизнь, потому что коллеги провожают взглядами, и никто из них, кроме Маши, не желает мне успеха.

Однако я зря волновалась.

Как только зажигаются софиты и включается камера, во мне просыпается другой человек: раскованный, улыбчивый, даже смелый. Арсен сидит напротив в кресле. Он одет с иголочки в умопомрачительный темно-синий костюм в мелкую белую полоску.