Одержимость

Тавади зовёт меня к себе, но я упрямо поджимаю губы: хотя бы в одном вопросе, но остаюсь непреклонной.

После сорокового дня Арсен заговаривает о помолвке. Ему почему-то важно показать родственникам и знакомым свою невесту. Я не возражаю, нет смысла. Все давно решили за меня, зачем бороться и сопротивляться? А главное, я вижу перед собой воскресшую маму и радуюсь: пусть хотя бы одному человеку в этом мире будет комфортно.

– Помолвку отметим в Тбилиси после моего возвращения из командировки.

Ты не возражаешь? – спрашивает меня как-то Арсен.

– Хорошо. Я могу сама выбрать себе платье?

– Конечно, дорогая.

Он притягивает меня к себе и нежно целует в губы. Я уже не дергаюсь, терпеливо сношу его ласки.

– Спасибо, – тронута, чуть не плачу: хотя бы один выбор будет в моей жизни.

Но Арсен тут же разрушает мечту.

– А хочешь, я привезу тебе платье из Парижа?

– Ты будешь во Франции? – вскидываюсь я. – Не знала.

Я, и правда, не знаю, чем мой жених занимается, где у него офис, сколько сотрудников.

Вижу одного Кирилла. Арсен не допускает деловую жизнь в наши отношения. На все вопросы отвечает:

– Твоя прелестная головка, моя девочка, не должна болеть по таким пустякам.

Понимаю только одно: для того, чтобы делать большие вложения, нужно иметь огромные деньги. А они у Тавади лились неиссякаемым потоком.

– У меня дела. Полетишь со мной?

– Да! – моментально отвечаю я: никогда не была за границей, но тут же гасну.

 – Только маму не могу оставить одну. Да и шоу в разгаре съёмок.

– Ничего, скоро мы будем вместе, – обнимает он меня и на мгновение замирает.

В зеркале я ловлю внимательный взгляд Кирилла. Ни разу не видела, чтобы этот парень улыбался. Иногда мне кажется, что у него вообще нет личной жизни. Почти бессловесная тень хозяина, преданный слуга. Я презрительно кривлюсь, и водитель сосредотачивается на дороге. Терпеть не могу холопов!

Арсен улетает, вместе с ним исчезает и верный Кирилл.

Иногда хотелось пошутить, спросить, он и в брачную ночь будет со свечкой стоять, но молчала: такой юмор серьезный и деловитый жених не понимает.

Я неожиданно получаю свободу. Целый месяц предоставлена сама себе. Что хочу, то и делаю, куда хочу, туда пойду. На совещание к боссу прихожу в приподнятом настроении, разве что не танцую краковяк.

– Елизавета Васильевна, что-то хорошее случилось? – осторожно спрашивает Сан Саныч.