Спаси меня!

Во что-то мягкое, кажется.

– Ну, да. Ты убежала и не видела, как он кричал.

– Господи, я его тяжело ранила? – испуганно вскрикнула Алина. Она смотрела круглыми глазами на Ирину Ивановну и готова была сорваться и бежать домой.

– Ага! Ручкой убила! Не смеши ты меня! – взмахнула руками хозяйка. – Одно скажу, кровь не бежала ручьем, но на футболке сбоку краснело пятно размером с … – Ирина Ивановна огляделась, выискивая, на что было похоже пятно, и подняла рюмку. – О, с донышко от стопки. Твой благоверный больше корчился от удара по яйцам.

Так ему и надо! Получил по заслугам.

– Зачем вы так, Ирина Ивановна? – обиделась Алина. – Я не хотела его бить, не люблю насилия ни в каком виде! Случайно получилось, а теперь места себе не нахожу. Вдруг из-за меня у него проблемы по работе начнутся!

– Ладно, что губы надула? Не сердись! Я тоже не кровожадная тетка. Жизнь заставила искать во всем подвох. Расскажи лучше, что у тебя дальше в жизни было, не обижайся. Я просто не могу смотреть, как вы, дамочки, жизнь губите из-за каких-то сомнительных соображений.

Ну, полетит он с работы. И что? Нечего руки распускать!

– Нас спасла его командировка на юг, – вздохнув, ответила Алина, принимая правоту доброй дворничихи. – Там какие-то события нехорошие стали происходить, вот и отправили самолет на поддержку. Грешным делом я молилась, чтобы он не вернулся, но понимала: бесполезно. Он хвастался, что транспортная авиация в боевых действиях не участвует.

Виктор отсутствовал три месяца. Все это время слал письма с угрозами, что выкинет меня из дома, если не соглашусь на искусственные роды и не избавлюсь от ребенка.

Когда он прилетел, Катя уже родилась. Внешне – точная его копия. Я русая, и Настенька в меня пошла, а Катюшка черненькая, смуглая, как вороненок. Виктор говорил, что у него в роду цыганская кровь есть. Лежит в кроватке, темными глазками так и стреляет, – Алина невольно улыбнулась, вспомнив малышку-дочь.

– А муж что?

– Он как увидел ее, так и растаял. Я подумала, что теперь жизнь наладится.

Первое время так и было, пока Катя не подросла. А с возрастом стали проявляться у нее агрессивные наклонности. И в развитии отставала: плохо ходила, говорить начала только в четыре года. Я иногда наблюдала за ней и понимала, что у моей малышки хорошо развиты только животные инстинкты: добыть еду, поспать, защитить себя – в этом Кате нет равных. Боюсь, с периодом созревания присоединится еще один бесконтрольный инстинкт – половой.