Тени академии Света

Его чресла налились кровью, в узких штанах стало тесно, и он сменил положение, испугавшись, что кто-то увидит его состояние.

Он резко встал, и его сразу заметили.

– Ах, президент! – воскликнула Клементина. – И вы с нами.

– Нет, я сам по себе, – буркнул он. – Жду вас всех на практике.

Он обернулся, махнул Суверу рукой, поймал его панический взгляд, который кричал: «Не бросай меня!» – и стал подниматься по ступеням. Проходя мимо комнатушки помощников вдруг услышал:

– Сволочь!

Он мгновенно развернулся и уставился на Вилли, которая смотрела в стену.

– Это ты сказала?

– Что?

Девушка взмахнула длинными ресницами, а президенту показалось, будто трепещут крылья бабочки. Он буквально утонул в бездонных глазах, ярко подсвеченных лампадой. Только сейчас заметил, что над ней кружатся светлячки. Они и прогоняли темноту.

Он потряс головой, прогоняя наваждение.

– Это ты, тявкнула, йоши!

– Что вы, господин президент! – покачала головой девушка, уголки ее губ дрогнули.

 – Я настраивалась на лекцию.

– Адреас! – окликнул Сувер. – Я могу начинать.

Президент зло отмахнулся и, перепрыгивая через две ступеньки, помчался наверх. Все его нутро бурлило и кипело. В коридоре остановился, отдышался, прислушался.

– Зельевариние – говорил Сувер, – это учебная дисциплина, изучающая различные зелья, настои, сыворотки и другие жидкие магические субстанции. Зельеварение тесно связано с такими науками…

Дальше президент слушать не стал.

Раздраженный и взвинченный, он направился готовить материалы к практике, прокручивая в голове состав нужного зелья. В лаборатории раскрыл магией запечатанные от случайных посетителей шкафы и порадовался, что его энергия вернулась.

Первое, что сделал Адреас, это зарядил бычий глаз, плававший в жидкости, энергией зрения. Так президент мог видеть, что творится в лаборатории, еще какое-то время после того, как ее покинут адепты.

Зачем? Он и сам не знал, просто чутье подсказывало, что это ему пригодится.

Затем он начал выставлять на длинный стол прозрачные банки, в специальном растворе которых плавали глаза, хвосты, крылья, обескровленные внутренности и прочая мерзость, причем некоторые части тел шевелились, словно были еще живыми. Он вытащил горшки, открыл один, принюхался, чихнул, убрал обратно. Следом появилась плоская корзина с сушеной травой, потом пучки чеснока, маленьких перцев, еще каких-то растений.