Я скучаю по тебе. Сквозь тернии к счастью. Книга 2

Моя «Мейра» подалась назад, и я приземлился тощим задом прямо на палубу. Ко мне бросились все. Еще бы! Более громкой попытки расстаться с этим миром я и придумать не мог.

– Антошка, господи! Что случилось? – закричала мама. Она опустилась рядом на колени, взяла мое лицо в ладони и внимательно посмотрела в глаза. – Как ты мог упасть?

– Не трогай меня! – дернулся я. – Дима, помоги.

Отец и охранник посадили меня в кресло и пристегнули ремнем. Телефон разрывался рингтоном.

– Сын, ничего не понимаю, – качал головой отец.

 – Мы купили тебе самое устойчивое кресло. А может?

В его глазах появилась надежда.

– Не может, пап. Мобильник зазвонил, я дернулся, вот и свалился.

– Погоди! Завтра мы снова пойдем к врачу. Раз ты сумел дернуться, значит… Господи, сынок. Это же здорово! Первый раз за пять лет твое тело отреагировало.

– Хорошо, пойдем, – устало ответил я.

Не объяснять же родителям, что я сам подтянулся на руках, потому что хотел прыгнуть в воду. Нет, второго шанса у меня не будет. Меня посадят под замок на сильные препараты, которые полностью отключат волю к каким-либо решениям и действиям.

Телефон заверещал опять. Я взял его в руку и с трудом подавил желание выбросить за борт. Посмотрел на экран – Макс. В последние годы мы общались редко. Старые друзья иногда звонили, но я избегал контакта, чтобы не травить душу воспоминаниями о былых деньках.

У них своя жизнь, полная приключений и наслаждений, у меня своя. Я нехотя ответил на звонок.

– Антоха, ты где? – кричал в ухе Бей.

– В смысле? – не понял я. – В Израиле. Ты же знаешь.

– Нет, конкретнее. В каком месте? Мы едем к тебе в гости.

– Кто мы? – я все еще не врубался.

Сорвавшаяся попытка расстроила меня. Придется теперь снова ждать удачного момента.

– Я, Пашка и Маша. Представляешь, Машку выбрали лицом рекламной кампании дома Версаче! У нее в Израиле крутой фэшн-показ, вот и мы с Блонди решили слетать. Ее поддержать и с тобой заодно повидаться.

Он говорил, но у меня в душе ничего не шевелилось.

Я был рад за Машу, но как-то отстраненно, что ли. Просто воспринял информацию как факт, и все. Первое время я следил за жизнью друзей, переживал и… завидовал. Кипел от злости, что они продолжают развлекаться, а я прикован к постели.

Они навещали меня, пока я лежал в больнице, были преувеличенно веселы и бодры, болтали о новостях универа, трещали о преподавателях и студентах, рассказывали, кто и где прокололся. Я слушал, моргал глазами, вставлял редкие реплики.