Завоевать дьявола

Не надейся! И потом… у него сын есть! – прошипела я, кипя от злости.

Меня так и подмывало вцепиться ногтями с многотысячным маникюром в его рожу.

– Какой сын?

Кажется, теперь пришла очередь удивляться Глебу. Я смотрела на его растерянное лицо и даже злорадствовала: вот тебе! Выкуси!

– Взрослый. Да ты его видел, он только что по саду гулял.

– А, Дибо! – Глеб облегченно засмеялся. – Да какой он сын. Так, с боку припека.

– Почему? Его Андрей сыном называет, и ведет он себя как хозяин жизни.

– Нет, ты все неправильно поняла.

Этот красавчик не родной сын.

– В смысле? Приемный? – теперь растерялась я.

– Ну, типа того.

– А ведет себя как родной.

– Я спецом не спрашивал, но как-то адвокат проболтался, что на заре открытия бизнеса босс курировал детский дом. Так вот, в очередной его приезд выбегает ему навстречу цыганенок такой: черненький, глазастый, вцепился в ногу и кричит: «За мной папка приехал!» Босс же тоже черный и смуглый тогда был. Это сейчас у него голова седая.

Своих детей к тому времени он так и не завел. Его Луиза, испанка хренова, не хотела с пеленками возиться.

– Злой ты, Глеб. Может быть, она болела по-женски.

– Да кто его теперь знает. Короче, босс цыганенка и забрал с собой. Пацану года три-четыре тогда было, и звали его по-русски – Ванькой.

– Стоп! Разве можно так просто из детского дома взять малыша?

– А кто спонсору откажет? Документы быстро сделали и вперед.

– А дальше, что?

– Андрей Степанович принес его домой, а Луиза невзлюбила мальчишку.

А когда регистрировали его, дала ему испанское имя Диабло, говорила, что он на дьяволенка похож.

– Неужели Андрей позволил так поступить с ребенком?

– А он вроде бы в Испании в то время был, контакт с тамошними родственникам налаживал. Полька, да я точно не знаю, не интересовался. Какую сплетню слышал, ту тебе и передал. Может, и эти слова – неправда. Не обращай на него внимание. Он вообще в Испании живет, как сыр в масле катается на деньги шефа.

Его Луиза туда выпроводила еще малолеткой. Иди ко мне.

Глеб полез с поцелуями, но я его оттолкнула:

– Уходи! Твоя минута истекла.

– Ладно тебе, не ломайся. Не трясись, нас никто не заметит.

Но судьба, словно сжалилась надо мной. Не успел он произнести эти слова, как пикнула сигнализация Лексуса. Следом поехала вверх гаражная дверь.

Сказать, что мы перепугались, не сказать ничего. У меня точно душа в пятки убежала и сжалась там в комочек.