Дикий дракон Сандеррина

«Что же они натворили, если даже убийство провожатого их не пугает? – подумал я и покосился на дракона. – Неужто весь сыр-бор разгорелся из-за этой скотины? Во всяком случае, он – причина, по которой эти двое очень сильно подгадили кому-то влиятельному и крайне опасному. Но, судя по тому, как парочка торопится под крыло к заказчику, он тоже не лыком шит, а таким вот металлическим тросом. Жаль, имени мне не узнать, может, что-то прояснилось бы…»

– Помог бы, что ли? – произнес я одними губами.

 – Обоим подыхать, так хоть не на цепи…

У драконов очень тонкий слух, иначе как бы ими управляли? На высоте, сквозь свист ветра, никакой командир не докричится, даже с зачарованным рупором. Но они как-то справляются, а дракон, если уж хочет услышать – услышит, а решит притвориться глухим – хоть глотку надорви, толку не будет.

Мне почудилось, будто этот тоже расслышал мой шепот. Во всяком случае, приоткрыл глаза – в полумраке они отчетливо светились, и в фургоне заметно посветлело, – приподнял голову, насколько позволяли оковы, напрягся, как-то булькнул и…

– Ну ты нашел время блевать, – вздохнул я, отстранившись, когда из драконьей пасти сквозь намордник потекла густая вязкая слюна.

 – Нечем уже! А мне до утра сидеть в этой луже…

Я осекся.

Я ведь видел, как дракона кормили, и еще удивился, почему Тродда так тщательно отчищается от его слюны. Они с мужем были в защитных рукавицах чуть не по плечо, понятно, но чародейка выискивала на одежде, на тенте, на полу фургона малейшие брызги и немедленно их уничтожала.

Я, помнится, подумал еще: она делает это так, словно драконья слюна ядовита.

Но она ведь не ядовитая, точно. И не едкая, иначе давно разъела бы намордник. Впрочем, он зачарован, так что ему это нипочем…

«Стоп, – сказал я себе. – На наморднике нет печатей. Только на оковах. Да и то – его снимают через день, а эти двое, считай, сознались, что зачаровывал цепи кто-то другой. Такое им не по силам.

Следовательно, намордник – самый обычный. Слюна на него не действует. Защитные рукавицы не разъедает, кожу тоже – я видел, на Сарго брызнуло, а он только выругался и утерся».

Но почему Тродда так тщательно убирала даже мелкие брызги? Почему так яростно оттирала руки? Может быть…

Нет, не может быть – точно. Она боялась, что эта слюна попадет на ее амулеты.

Я же заметил ту подвеску на ее шее, думаю, у нее имелось что-то еще.