Дракон, который не любил летать

 – А сегоня только возле замка, не то сладкого лишу!»

Бриан сперва сердился, потом привык: вовсе не летать он не мог, но кружить над замком безо всякой цели не видел смысла, а тут…

– Ты рыбу готовить умеешь? – спросил он мстительно.

– Конечно, сударь, за кого ж вы меня принимаете? – с достоинством ответила Эдна, встав ему навстречу.

– Ну так иди разбирай, – ядовито сказал Бриан и пошел к себе, но девушка тут же нагнала его и развернула в сторону ванной.

– Ухи желаете? Или пожарить? Или пирогов с рыбой? – спрашивала она, пока сдержано ругающегося Бриана окатывали водой верные Руки.

 – От вас ею так разит, будто вы с этой рыбой в одной бочке купались! Откуда улов-то?

– Купил, – огрызнулся он. – Долетел до побережья и купил у какого-то старика за мелкую монетку. Иди готовь, я сам тут…

– Так вы не сказали, чего желаете!

– Я почем знаю?! Посмотри на рыбу и реши, что из нее лучше приготовить…

Эдна только вздохнула и вышла, а он смог расслабиться.

Девушка была ужасна. Он уже крылья стер летать по ее мелким поручениям, и когда в последний раз его отправили за яйцами, принес целую клетку с курами и злорадно велел Эдне разбираться с ними самой.

Та обрадовалась донельзя, а куры оказались несушками… Только их нужно было кормить, и Бриан притащил куль зерна. И еще… и еще…

Спина почти не болела после этих коротких вылетов. По прибытии его всегда ждала горячая ванна, чистые простыни пахли свежестью, а Эдна присаживалась рядом и в меру сил растирала ему уставшие плечи и очень осторожно – больную поясницу.

– Сударь, мне надо, чтоб вы посмотрели! – прервала его раздумья Эдна. – Идемте-ка!

– Я же велел тебе не ходить в библиотеку! – вырвалось у Бриана, когда он увидел, куда привела его девушка.

– Я туда не заходила, я с порога посмотрела, – серьезно ответила она. – Вы скажите, чего трогать нельзя, я не стану, вы же знаете…

Он знал. Эдна была шумной, любопытной, но в то же время – до крайности деликатной. И если уж обещала что-то, слово держала.

– Пойдем, покажу, – негромко произнес он.

 – От сих и до сих можешь прибираться. А этот стеллаж даже Рукам трогать не давай. Я сам.

– Так и начинайте, – пожала она плечами и сунула ему в руки тряпку. – А я пока вот здесь приберусь… Ой, ну и наляпали чернилами!

Ночью ему было плохо. Не физически, нет, просто – плохо, тянуло завыть на нарождающуюся луну, поэтому он поднялся до света, расправил крылья, окунулся в холодное море, чтобы взбодриться, и улетел прочь.