Под иными небесами

Я оглянулась. В нескольких шагах позади нас стоял вороной единорог. Торваль вдруг двинулся к нему, шепнув мне:

– Отвлеки его!

– Что ты задумал?

– Ты видела когда-нибудь, как скачут единороги? – Вороной вдруг насторожил уши, и Торваль замер на месте, договорив едва слышно: – Он вынесет нас обоих и сметет всё на своем пути!

Торваль снова начал шаг за шагом приближаться к единорогу. Интересно, как я должна его отвлекать? Эти звери, я слыхала, любопытны… Я присела на корточки, сделав вид, будто что-то ищу в траве.

Единорог насторожил уши и вытянул шею, переступая с ноги на ногу. Любопытство в нем боролось с осторожностью и, в конце концов, видя, что я не делаю попыток напасть на него, вороной сделал несколько шагов вперед… Этого Торвалю хватило, чтобы невероятным прыжком оказаться на спине единорога. Тот пронзительно взвизгнул от ярости и взвился на дыбы, а Торваль, намертво вцепившийся одной рукой в гриву, другую протянул мне, закинул меня себе за спину (я схватилась за алья обеими руками), и пришпорил жеребца.

– Ну, выноси! – скомандовал он, и вороной понесся через лес.

Как Торваль направил обезумевшего зверя к мосту, не имею представления. Так или иначе, копыта единорога скоро прогрохотали по настилу, стражу разметало в разные стороны и, по-моему, никто даже не попытался нас остановить.

Единорог унес нас довольно далеко. Когда чаща стала совсем уж непроходимой, Торваль разжал мертвую хватку (не представляю, какая сила нужна, чтобы удержаться на неистовом диком единороге так долго!), и мы свалились в траву.

Вороной, взмахнув хвостом, умчался в лес, только его и видели…

Я после этой скачки с трудом стояла на ногах, однако Торваль и не подумал задержаться. Мне ничего не оставалось, кроме как следовать за ним.

На мое счастье, вскоре лес начал редеть, а под ногами захлюпало.

– Остановимся здесь, – сказал Торваль. – В болото ночью лучше не лезть.

– Надо же, какой осторожный, – буркнула я, присев на поваленное дерево и вытянув гудящие ноги.

– Костер разводить не будем. – Аль не обратил на меня никакого внимания. – Могут заметить.

– Как знаешь, – ответила я. – Только не стучи во сне зубами от холода, я от этого просыпаюсь.

Торваль не ответил, да и вообще больше не сказал мне ни слова.

Ночь выдалась на редкость холодной, к тому же земля была сырой. Я не мерзла: пусть я и заперта в человеческом теле, внутри меня по-прежнему бушевало пламя.