Рыжий дракон

А что юбка непристойно задрана – так кто увидит?

Дариан расправил крылья, взмахнул ими раз, другой, подняв тучу песка, и резко оттолкнулся от земли. Маленький пляж канул вниз, в лицо ударил ветер, и Азиль изо всех сил вцепилась в выступ гребня. По сторонам мелькали крылья – что паруса, да только такие паруса могут быть разве что на королевском флагмане! Ветер был холодным, но от дракона исходил такой жар, что девушке не было холодно даже в ее легком платье.

Вдруг лица коснулось что-то влажное, прохладное, взор заволокло…

«Да это же облака!» – сообразила она.

Еще миг, и небо прояснилось. Внизу плыли белые перья, подсвеченные заходящим солнцем.

«Мы над облаками… – поняла Азиль. – Над облаками… так высоко летают только птицы и драконы…»

Дариан поймал восходящий поток и расправил крылья, отдавшись на волю ветра. Осторожно повернув голову, он посмотрел на девушку: не замерзла ли, не боится ли упасть? Нет, она крепко держалась за его гребень, лицо раскраснелось от ветра, волосы растрепались, но она смотрела в небо с таким восторгом, что ему стало неловко: сам-то он видит все это каждый день, не удивляется, привык за столько лет…

Он парил, почти не двигаясь с места, как воздушный змей, а солнце опускалось все ниже, пока не утонуло в море, а облака становились багряными, лиловыми, золотыми там, где их касались последние лучи.

На стремительно темнеющем небе появились звезды, а серп полумесяца виден был уже давно.

Дариан чуть шевельнул крыльями, покидая воздушный поток, и начал плавно снижаться по нисходящей спирали.

Рухни он вниз, сложив крылья, как на охоте, девушка могла бы и не удержаться у него на спине.

Опустившись, как кленовая крылатка, на башню, Дариан прилег и подставил локоть, чтобы девушка могла спуститься, но она соскочила сама и уставилась на него во все глаза. Потом протянула руку, коснулась чешуи (надраенной до блеска по заветам прабабушки Эдны) и отдернула, будто обжегшись…

– Красивый какой… – прошептала она.

– Да какой же я красивый? – засмеялся Дариан, обернувшись человеком и пригладив растрепавшиеся волосы.

 – Я рыжий. Не знаю даже, в кого. Прабабушка вот золотая, остальные все темной масти, а я…

– Вы медный, – сказала Азиль. – Или бронзовый. Как начищенный колокол на столичной звоннице. Как украшения на богатых домах. Как кровли на священных обителях. А когда вы человек…

– Все равно рыжий, – перебил он.

– И что с того? – спросила она. – В нашем клане очень-очень редко рождаются рыжие дети.