Случай из практики

На резонный вопрос Иланы о том, что, собственно, происходит, Шлосс, сияя, показал ей письмо, написанное изящным женским почерком (пришлось серьезно потрудиться, обычно я пишу как курица лапой), и изложил новости. Оказывается, живущая в городе Алисса, дочь Шлосса, с нарочным передала отцу записку. Она, видите ли, в последнее время стала неважно себя чувствовать, и врачи предписали ей для поправки здоровья полный покой и свежий воздух, а где же получить все это, как не в родном имении! Таким образом, выходило, что Алисса с двумя детьми сразу после праздников прибудет в «Яблони» и поселится в нем на неопределенно долгий срок, а муж ее, конечно, станет навещать любимую жену, по меньшей мере раз в неделю.

Шлосс сиял неподдельной радостью (в этом кругленьком человечке дремал недюжинный актерский талант), что и немудрено: дочь он очень любил. Илана, узнав новости, заметно изменилась в лице. Присутствие в доме незаезжей чиновницы, которая не сегодня завтра уберется восвояси, а родной дочери Шлосса, готовой обосноваться тут надолго, явно не было ей нужно. Надеюсь, я не ошиблась в своих расчетах и Илана начнет действовать немедленно…

Я уже говорила, что привыкла полагаться на свою интуицию? Не подвела она меня и на этот раз.

Этим вечером старшая повариха, видимо, на радостях, расстаралась на славу: такой ужин украсил бы и королевский стол, не говоря уж о скромном помещике. Шлосс, впрочем, не замечал, какими яствами уставлен стол, и, не закрывая рта ни на минуту, трещал о своей любимой дочери Алиссе и не менее любимых внуках, сорванцах и негодяях, отчаянно похожих на своего дядюшку Марена, того самого, что сбежал юнгой на корабле.

Илана давилась нежным жарким, а я терпеливо ждала, что же выйдет из этого представления.

Когда на лестнице раздался грохот, я поняла, что все-таки не просчиталась…

– Что это? – переменилась в лице Илана, а Шлосс поспешил к двери. Я, конечно, последовала за ним, а вскоре к нам присоединилась и Илана.

Как выяснилось, причиной шума стал обрушившийся на пол портрет Малены Шлосс. На самого Шлосса жалко было смотреть, утешил его только тот факт, что полотно ничуть не пострадало, только перекосилась и треснула массивная рама. Шлосс приказал отнести картину к нему в спальню, а с утра вызвать мастера, чтобы починил раму, и мы вернулись к столу.

– Я-то уж думал, что все эти странные чудеса закончились, – удрученно сказал Шлосс.