Старое платье королевы

– Спасибо, – сказала я, взяла верхнюю и села на кушетку, поджав босые ноги. Наверно, почти так, как это делала ее величество. – Не беспокой меня до ужина.

* * *

К ужину я спускалась уже в другом платье – тоже пошитом (или подогнанном) по моей фигуре, не королевской. В голове роились сотни вопросов, но с чего начать?

Трапеза началась в молчании – дежурные приветствия я в счет не принимала. Мне доводилось читать, как персонажи беседуют за столом, но, по-моему, это очень неудобно. В пансионе вообще запрещалось разговаривать во время еды, можно было только попросить передать соль, хлеб или кувшин с водой, не более того.

Иначе как быть? К тебе обращаются, а у тебя во рту непрожеванный кусок, и что делать? Глотать с риском подавиться? Судорожно жевать, мычанием давая понять, что не можешь говорить? Элегантно выплюнуть в салфетку?

К сожалению, в памяти королевы я не нашла ничего о поведении в таких ситуациях. Наверно, мэтр Оллен и это счел чем-то не стоящим внимания и само собой разумеющимся.

А зря!

В любом случае при Нэне – а она прислуживала за столом – канцлер явно говорить не желал. Пускай она многое знала, но все-таки…

– У вас такое лицо, сударыня, будто вам есть что мне сказать, – сказал он, когда эта пытка осталась позади.

То есть было вкусно – и Нэна явно последовала моему распоряжению, потому что порции у меня оказались втрое меньше дневных, и там не оказалось ничего острого и жирного. Но все равно – я никогда прежде такого не пробовала, поэтому мне очень понравилось.

И опять же: осталось столько, что хватило бы угостить младший класс. Неужели так всегда бывает? Или королева сама справляется? Не похоже…

– Я хотела бы задать вам несколько вопросов, Одо, – с трудом выговорила я, постаравшись скопировать тон Дагны-Эвлоры.

Кажется, получилось, потому что лицо канцлера приобрело напряженное выражение.

– Сначала спрошу я: вы успели прочесть досье?

– Только половину. Там очень много такого, что мне вовсе не понятно, но об этом я хотела поговорить позже.

Я изо всех сил старалась держать лицо, как говорила госпожа Увве, но не знаю, насколько мне это удавалось.

– Тогда спрашивайте. И покороче, будьте любезны.

Вздохнув поглубже (благо никакой корсет мне не мешал), я начала:

– Скажите, Одо, вся эта прислуга – она знает, что на самом деле я вовсе не ее величество?

– Нет.

– Их заколдовали?

– Нет.

– Тогда я не понимаю.