Старое платье королевы

– Хорошо, перестаньте вибрировать. Еще раз, коротко: что вы должны сделать?

– Поприветствовать послов согласно протоколу, несколько минут уделить светской беседе, затем выслушать предложение относительно шахт, дать согласие, подписать бумаги, во время разговора обаятельно улыбаться, – повторила я, не удержалась и добавила: – И не вибрировать.

– Прекрасно.

Он повернулся ко мне, окинул взглядом с головы до ног и сказал:

– Выглядите недурно. Хорошо, что в вашем пансионе девушек так скудно кормят: сложно было бы выдать вас за едва поднявшуюся с одра болезни, если бы у вас оказался румянец во всю щеку и фигура взрослой дамы.

– У одной девочки из старшего класса всегда были румяные щеки, невзирая на нашу скромную пищу, – снова не удержалась я. – Она умерла от чахотки два года назад. Но что правда, то правда: дородной ее назвать было никак нельзя.

– Надеюсь, в беседе с послами вы не станете вспоминать ваших знакомых из пансиона?

– Не могу дать такого обещания, но говорить о них не стану ни в коем случае.

– Искренне на это надеюсь… Идемте, сударыня. Время.

Переход знакомо закружил голову… На этот раз меня не мутило: то ли к такому средству перемещения со временем привыкаешь, то ли я настолько боялась предстоящего, что не обратила внимания на неприятные ощущения.

На этот раз мы оказались в незнакомой просторной, дорого обставленной комнате – я даже не поняла сразу, что это такое, гостиная или нечто подобное? Потом сообразила – личные покои ее величества.

И вовсе не гостиная, а малая приемная. Вот та дверь ведет в кабинет, а если миновать его, то можно попасть прямиком в спальню.

Навстречу нам поднялись с диванов и кресел и тут же склонились в глубоких реверансах дамы и девицы. К счастью, никакой вдовствующей герцогини среди них не было, но мне и так хватало впечатлений…

– Ваше величество… – шелестели голоса. – Прекрасно выглядите, ваше величество! Как вам к лицу это платье, ваше величество…

– Ваше превосходительство. – Старшая из дам, сухощавая, с тонким и нервным лицом, подошла к канцлеру.

На ней было темно-коричневое с едва заметным золотистым отливом вдовье платье. На груди сиял бриллиантами королевский шифр на муаровой ленте. – Вы уверены, что ее величество в состоянии… Простите, она так бледна!

«Ринара Эргин, графиня Ларан, старшая свитская дама», – тут же всплыло в памяти. Очень строгая, даже суровая – Дагне-Эвлоре не раз доставалось от нее за неуместные шалости, – но не злая.