Ведется следствие

– Так что, послать за ним?

– Право, не стоит, – негромко произнёс доктор, а следователь молча кивнул, подтверждая его правоту, после чего спросил, чтобы сменить тему беседы:

– А где наши оперативники? Если вы скажете, что они постеснялись прийти, я не поверю.

– Совершенно верно сделаете, – кивнул доктор. – Но, боюсь, они опоздают. Когда я выходил, они как раз обсуждали, достаточно ли просто запереть дверь или стоит всё же принять… гхм… определенные меры безопасности. Думаю, это займет у них какое-то время.

– Ну что ж, тогда подождем, – сказал следователь светским тоном. – Тем более, что наша прекрасная спутница тоже запаздывает… о, вот и она!

Мужчины дружно поднялись, приветствуя даму.

– Прошу извинить, господа, – ослепительно улыбнулась Каролина, вслед которой поворачивались головы всех мужчин старше десяти лет и большая часть женских. – Я никак не могла подобрать подходящие для этого вечера духи.

– Они обворожительны, – серьезно произнёс Руперт, коснувшись затянутых в тонкую перчатку пальцев молодой дамы.

Стюард пододвинул Каролине стул, остальные тоже расселись по местам.

– Прекрасно выглядите, – суховатым тоном произнёс Пол.

– Благодарю, – снова улыбнулась женщина. Услышать подобное от Топорны было большой удачей, а фраза эта могла считаться изысканнейшим комплиментом. – Пол, позвольте поинтересоваться, вы уже познакомились здесь с кем-нибудь?

– Никак нет, – коротко ответил тот и погладил дипломат, стоящий на соседнем стуле. – Но надеюсь исправить эту оплошность в самое ближайшее время.

Это было чем-то вроде семейной шутки, понятной только посвященным. У Пола Топорны имелась привычка, приобретенная за время службы в экспресс-трибунале: на любого нового знакомца он немедленно составлял расстрельный приговор, каковой затем бережно хранил, чтобы потом не тратить времени в случае чего. По правде сказать, привычка эта пустила настолько глубокие корни, что, будучи представлен Его величеству, Пол первым делом открыл дипломат, вынул бланк и быстро его заполнил, чем привел придворных в священный ужас.

Самодержец, однако, не приказал отправить Топорны по месту тогдашней службы, но в прямо противоположном качестве, а рассмеялся, хлопнул офицера по плечу и попросил бумажку на память. (Бумажкой этой Кароль XVII потом многократно хвастал перед иностранными послами, уверяя, что ни у одного правителя, кроме него, нет расстрельного приговора. И был, кстати, совершенно прав.