Нареченная

Удовлетворенная ответом, я крепко сжала губы и осторожно подняла руку, чтобы коснуться пальцем гладких холодных камней, хотя сначала заколебалась между розовыми и красными.

– Вот это…

– Прекрасно!

Ошеломляющая мысль о том, что я надену ожерелье, которое было изготовлено для королевы, заставила меня вздрогнуть всем телом, и я резко обернулась и обняла Джеймсона:

– Вы чересчур добры ко мне!

– Но вы счастливы?

– Даже слишком счастлива! – ответила я, прижимаясь к нему и вдруг кое-что осознавая.

 – Джеймсон… мы же ни разу еще не оставались наедине…

– Да, вы весьма добродетельная леди, – улыбнулся он. – И я даже удивился, когда мне удалось на этот раз убедить вас ускользнуть от всех.

– Вы очень умны.

И поскольку мы стояли так близко друг от друга и словно очутились в собственном мире, я, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня, потянулась к нему. Первый поцелуй – прекрасная вещь, а уж первый поцелуй с королем – это и вовсе изумительно.

Джеймсон привлек меня к себе, придерживая мой подбородок, и отодвинулся, когда счел, что поцелуй был достаточно долгим.

Что-то изменилось в его взгляде, как будто он наконец принял решение.

– Вы должны быть готовы, Холлис, – произнес он очень серьезно. – Для нас вскоре многое изменится.

Я сглотнула:

– Для нас обоих, ваше величество?

Джеймсон кивнул:

– В ближайшие недели я намерен сообщить всему Короа о том, как я очарован вами. И это будет означать многое.

Одни начнут искать вашей благосклонности, а другие будут проклинать ваше имя. Но все это не имеет значения, Холлис. Я хочу сделать вас своей невестой.

Мне понадобилось собрать все свои силы, чтобы прошептать в ответ:

– Для меня это высокая честь… но боюсь, я недостойна…

Он покачал головой, аккуратно поправил мои волосы:

– Думаю, многие, кто выходит замуж за королей, чувствуют то же самое, но вам незачем тревожиться. Просто вспоминайте о моей прабабушке Альбраде.

Говорят, она была бледной, как изолтенка, когда произносила свои клятвы, – пошутил он, – но подумайте, какой легендой она стала!

Я попыталась улыбнуться, но мне даже вообразить было трудно, чтобы я могла оказаться настолько храброй, чтобы выиграть войну.

– Я не солдат, – прошептала я.

– А я и не хочу, чтобы вы им стали. Я прошу лишь, чтобы вы оставались той, какая вы есть. Именно за это, милая Холлис, я и полюбил вас.