Птица дивная

Ее так затрясло, как раздетого виновного – брошенного в снег в лютый мороз, облитого холодной водой. А когда я сказала, что приду к ней вместе с Борисом – валялась у меня в ногах и просила «не надо». Какая мерзость, правда?

– Тебе налить еще? – протягивая руку к бутылке, спросила Ирина.

– Давай, я не буду кокетничать! А мы ведь венчанные, Ир… Ты назвала меня сегодня страдалицей, почему? Ты ведь тогда уклонилась от разъяснений.

– Я ведь ни чего не знаю о тебе, повторяю еще раз! Ты должна мне рассказать! То, что в твоей судьбе полно ухабов и канав – это мне уже понятно, иначе ты – мать троих детей – не оказалась бы на этом сомнительном во всех отношениях сайте знакомств вот таким вот, комичным, образом.

– Ирин, я как слепая! Не имея с детства ласки и любви со стороны родителей, тыркаюсь по углам и ищу того, кто согреет и даст ощущение стабильности. Видимо у меня просто жутко низкая самооценка… Я не умею защищать себя, свое – сапожник я без сапог! А может все, что было – не мое?

– Не думаю.

Мы все встречаем на своем пути только то, что должно. В одной ситуации ты – учитель, в другой – ученик. Но я точно знаю одно: там, где ты – там нет места лжи и фальши. Своим появлением, ты как бы взрываешь пространство – тот мир, в малой его модели, в который входишь! Понимаешь?

– Ощущение одиночества все больше обрастает уверенностью в то, что одиночество – это норма для меня. Я чувствую себя чистильщиком, который обязан только служить другим, которому нет места среди обычных людей и нет доступа к их радостям, – перестав плакать, произнесла я.

– Я – понимаю! Постараюсь понять. Если ты хочешь услышать от меня хоть что-то внятное и конкретное, придется для начала – все рассказать. Она налила себе еще виски, пошла в холл и закрыла жалюзи. – У тебя завтра много дел?

– Не все предсказуемо в моей работе, ты же знаешь. Пожилая леди записалась на одиннадцать утра ко мне на прием. Она утверждает, что какие-то люди – бритые, в черном – имеют намерение отобрать у нее квартиру.

– И чем ты сможешь ей помочь?

– Да есть одна идея…

Ирина облокотилась на поручень дивана с сигаретой в зубах, пытаясь аккуратно пристроить поднос на журнальный столик. Она, настаивала на продолжении – решила пробиться, достучаться до меня окончательно, считая мою скрытность и отчужденность, вредоносной пилюлей, которой я потчевала свою душу ежеминутно и с которой необходимо бороться. Я с виски и шоколадом в руках, наблюдала за ней.