Птица дивная

Я все знаю и пытаюсь то же что-то сделать для семьи и очень рада, что получается! А почему ты не рад? Я ведь ни разу не упрекнула тебя и, ни разу, ни о чем тебя не просила! Разве до разборок сейчас и до поединков? Времена тяжелые настали! А работу мне эту предложили, а я взяла и не отказалась, ты же знаешь…

– То-то и оно! Ты просто взяла и начала что-то делать – проявлять свои способности! Спасибо тебе! За это!

– Ты злишься или завидуешь? Лучше скажи, зачем ты столько спирта в дом натаскал – десять канистр!

– Пусть стоит, лучше я выпью его сам.

– Ну, уж нет! Я подумаю, что с ним делать…

– Она подумает! Как смешно! Все, я – спать! А ты – как хочешь! Можешь совсем не спать!

– — – — —

Ночь скрыла степь и город непроглядной тьмой, выставляя напоказ красоту совсем светлого неба. Май – самое удивительное время! Цветут в степи тюльпаны, разноцветный ковер из которых – на короткое время радовал глаз и врачевал душу. Все стало родным за не полные три года. Моя жизнь сосредоточена здесь, в этом городе.

Прошлого будто бы и не было вовсе… Родители, детство учеба – все в мутном тумане, без четких силуэтов и ярких вспышек – ни следов радости, ни грусти. Замужество изменило меня, а материнство сделало еще сильнее. Любовь, за которой я уехала «на край света», больше напоминала не красивую и романтичную историю с захватывающим началом, а была выстрелом, который убивает. Я чувствовала себя раненой птицей, красивой и гордой – с огромной жаждой улететь, но вынужденной ползти и корчится от постоянной боли и отчаяния. Силу придавала любовь к дочери, которая держала меня в этой жизни и крепко связывала с ней.

Совсем еще девчонка, я ни чего не понимала, ни в женской мудрости, ни в житейской бабской стойкости. Не имея мужской поддержки, сильного плеча – рядом – во всем, я испытывала острую необходимость рассказать о своих страхах, найти убежище в огромном мире…

– — – — —

…Телефон не отвечал, видимо Людмилы не было дома. – Где же она? Обещала зайти. Сергей, который день, дома не появлялся.

Друзей у него близких не было. Где он – трудно было сказать. Он начал ненавидеть меня, а мое присутствие в его жизни – стало мукой для него.

Дочка – заснула, и я задремала, на мягком диване, в ожидании телефонного звонка своей подруги. Сквозь сон я почувствовала, как кто-то легким прикосновением, убрал волосы с моего лба, и я открыла глаза. Людмила сидела рядом, на корточках, с потекшей тушью на глазах и с подобием прически.