Твоё имя

Проходя мимо с большим блюдом нарезанных булочек, Ника невольно услышала обрывок их разговора.

– Так чем ты занимаешься, Майкл? – спросил мистер Джефферсон, переворачивая румяные котлеты.

– Работал в одной консалтинговой фирме. Ничего интересного. На самом деле как раз ушёл оттуда. Буквально на днях.

– Правда? Что так? Сомневаюсь, что там мало платили, учитывая нынешние цены на недвижимость…

– Нет, платили более чем достойно, – его взгляд вдруг потух, и он на секунду задумался. – Просто… наверное, в какой-то момент понял, что маленький мальчик вырос совсем не тем, кем мечтал когда-то.

– Значит, решил найти себя?

– Вроде того. Хочется верить, что для этого ещё не слишком поздно.

– Для перемен никогда не поздно. Уже решил, в каком направлении хочешь двигаться?

– Даже не знаю, – усмехнулся тот. – Но обязательно попробую это выяснить.

Нику распирало от любопытства, но присоединиться к разговору она не решалась, а стоять и подслушивать было как минимум невежливо, поэтому она вернулась к остальным.

Пока женщины, собравшись за столиком в саду, потягивали фруктовый пунш со льдом и обсуждали новую тему недели в своём книжном клубе, Ника присела возле дома, где её уже поджидали. Кокетливый старичок, что жил в начале улицы, закончил расставлять фигуры на шахматной доске и с лукавой улыбкой предоставил ей право первого хода.

– О, мистер Купер, вижу, вы решили рискнуть? Восхищаюсь вашей самоуверенностью, – беззлобно рассмеялась Ника, взяв пешку в руки.

– Захотелось побыть джентльменом сегодня, – ответил он и озорно подмигнул.

– Осторожнее. Ваша жена совсем рядом. Продолжите в том же духе, и у нас будут неприятности.

– Если мне наконец удастся победить, то оно того стоит.

– Надеетесь сбить меня с толку своим обаянием?

– На войне все средства хороши, – обворожительно улыбнулся он.

Ника каждый раз с удовольствием поддерживала этот невинный флирт, если можно было его так назвать. Ей нравилось подыгрывать мистеру Куперу.

Их обмен любезностями всегда походил на маленький театр, своеобразную игру внутри игры, где правила были предельно просты, а проигравших не могло быть по умолчанию. Обаяние и бесконечное жизнелюбие мистера Купера могло обезоружить кого угодно, и Ника не стала исключением. Она могла бы вечно слушать его истории, которые он так красочно рассказывал за каждой партией, а у него за всю долгую жизнь их накопилось бесконечное множество.