Убийца для оборотня

– Зачем же ты тогда приходил к нему вчера?

– Наш общий однокурсник умер. Погиб на дуэли. Я принес эту весть и сообщил о похоронах.

О, а это интересно… Похороны – как повод для знакомства. Конечно, я не думала, что наша встреча так быстро произойдет, но к чему тянуть время? От того, то Дара сверх прочего бесполезного узнает, какой у него размер обуви и где он покупает галстуки, герцог не станет для меня понятнее. А здесь все выходит очень кстати. Горе объединяет людей, верно?

– Соболезную. Когда прощание?

– Завтра.

– Грир, конечно, тоже придет? – я на это очень надеюсь.

– Да. Проводить друга в последний путь придут все одноклассники.

– Замечательно! – Тодд недоумевающе на меня посмотрел. – То есть, конечно, я хотела сказать, что ужасная утрата… Где? Во сколько?

– Кладбище святого Персиваля, в полдень.

– И как звали покойного? – глупо будет завтра не знать, по ком роняю горькие слезы на плече Ланса.

– Витер Целл.

– Что о нем известно?

Тодд сбивчиво рассказал то, что знал.

– Обязательно приду проститься с бедным Витером, – заверила я мужчину, похлопав по плечу. – А теперь, пожалуй, мне пора домой. До завтра.

Встала, вытерла салфеткой заляпанные спермой ягодицы – хотя большая ее часть осталась на обивке дивана – и стала одеваться. Бедный мистер Тейлор смотрел на меня все таким же непонимающим взглядом.

– Почему ты так быстро уходишь? Мы еще увидимся, Роза?.

– Роза сегодня умрет, милый. А ты ложись спать, уже за полночь.

И утром ты уже ни о чем не вспомнишь.

6. Каменный герцог

В три часа ночи выехала из гостиницы, где прожила больше месяца. Местные уже меня запомнили, и портье сонно хлопал глазами, удивляясь, отчего давняя постоялица так спешно покидает уютное гнездышко, а швейцар, закидывая чемоданы в повозку, с надеждой спросил:

– Вы еще вернетесь?

– Увы, нет. Прощайте, – ответила, мысленно ставя точку на одном из отрезков жизни.

В снятой на имя Магды квартирке в рабочем квартале занялась документами, справила себе паспорт сама – времени, чтобы обратиться к мастеру, не оставалось. Уже светало, когда стояла у зеркала и меняла себя, лепила новый облик. Выкрасила волосы в темный цвет, чтобы на похоронах хрупкий образ тоскующей подруги покойного в узком черном платье с открытой спиной и в небольшой шляпке с вуалью обрел большую трагичность.